Книговод

Письма 1838-1876 годов

Чернышевский Николай Гаврилович

31 мая 1860 г. Любань.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Погода теперь установилась, наконец, хорошая, и мы много гуляем. В городе бываем раз в неделю: я по своим делам, Олинька за тем, чтобы искать квартиру, на которой было бы удобно жить нам вместе с Сашенькою: для этого надобны комнаты две лишних против тех, сколько есть на нынешней нашей квартире.
   Теперь Сашенька давно уже у Вас, вместе с Виктором. Мы боимся, что Викторинька не так понравится Вам, как Сашурка. Несмотря на свой почтенный возраст -- три с половиною года, -- он говорит еще плохо, гораздо хуже, чем говорил Сашурка в эти годы. Но он добрый мальчик и менее капризен, чем оба его братца. У Виктора характер довольно тихий, а Миша еще вертлявее Сашурки -- ни на минуту не усидит на месте.
   В Петербурге новостей мало, как всегда бывает летом.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы. Полинька третьего дня уехала с Иваном Григорьевичем -- на Валаам или в Шлиссельбург, не знаю хорошенько. Ныне к обеду она должна вернуться домой. Наверное, будет в восторге от своей прогулки.
   

328
Н. А. НЕКРАСОВУ

Николай Алексеевич,

   Попросите Ипполита Александровича прислать Пекарскому 100 рубл. Адрес Пек[арского]: у Казанского собора, по канаве, дом Велыиа, кварт[ира] No 3.

Ваш Н. Чернышевский.

   2 июня 1860.
   

329
РОДНЫМ

7 июня 1860 г. Любань.

   В прошедший раз мы сделали неисправность, которая могла потревожить Вас, милый папенька: мы пропустили почтовый поезд, с которым надобно было отправить письмо в прошлый вторник, так что оно было послано уже тремя днями позже, в пятницу. Это произошло просто оттого, что мы двумя минутами опоздали притти на станцию с прогулки, на которой были.
   После холодной весны теперь начался очень сильный зной, так что в нашей маленькой речке (имени которой мы не знаем) вода стала так тепла, как бывает в Волге у нас в Саратове. Поэтому даже я, ни разу не купавшийся в Петербурге, по нелюбви к холоду воды, здесь купаюсь по нескольку раз в день. У нас есть своя купальня, очень удобная.
   В город мы ездим не часто. Мои дела теперь таковы, что довольно мне бывать в Петербурге раз в неделю. Олинька познакомилась с семействами соседних помещиков, так что ей здесь не скучно.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька. Полинька отправилась на два дня к Ивану Григорьевичу, который также живет на даче, только в самых окрестностях Петербурга. Она воротится домой завтра.
   Целую вас, милые сестрицы, и тебя, Сашурка.
   Нового в Петербурге нет ничего, милый друг, Сашенька.
   

330
РОДНЫМ

14 июня 1860 г. Петербург.

   Милый папенька, пишу это письмо один, потому что не успел написать до отъезда с дачи в город. Олинька, оставшаяся на даче, вероятно, также напишет, если не уехала на прогулку по окрестностям. Она и Миша совершенно здоровы.
   Мы проводим время на даче довольно приятно и страдаем только от комаров, которых повсюду и около Петербурга, и, вероятно, до самой Москвы необыкновенное множество нынешним летом.
   Когда дойдет до Вас это письмо, Сашенька и Сашурка, вероятно, будут уже собираться вместе с Евгеньичкою. Желаю им хорошего пути.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы.
   Если ты, милый друг Сашенька, еще не решил, каким способом ехать, послушайся "мудрого совета", даваемого тебе старцем, изведавшим эти вещи, то есть мною: поезжай на пароходе; это менее утомительно и скучно, хотя бы даже целую неделю больше длилось, чего, вероятно, не будет. Езда на почтовых ужасна. Бери место на пароходе.
   

331
РОДНЫМ

20 июня 1860 г. Петербург.

   Милый папенька, мы наняли себе квартиру, в которой будет помещение и для Сашеньки, не находившего себе комнаты в нашей прежней квартире. Новый наш адрес: на Васильевском острове, во 2-й линии, на углу Большого проспекта, дом Громова. Сашенька, вероятно, знает этот дом -- в нем помещается между прочим почтовое отделение. Для Сашеньки положение места очень удобно: ближе к университету невозможно жить. Впрочем, близость эта принимается по здешнему масштабу, а по-саратовски это будет, как от нас до Троицы. Но университет со всех сторон окружен огромными казенными зданиями, так что ближе такого расстояния от него нет частных домов.
   Теперь Олинька отправилась смотреть за перевозкой мебели с прежней квартиры на новую, -- собралась она приняться за это очень рано поутру, чтобы кончить ныне же; потому и не успела написать письма. А я пишу, сидя на квартире у Сереженьки.
   Олинька и Миша совершенно здоровы теперь. Полинька, вероятно, пошлет с дачи свое письмо особо. На дачу мы вернемся, вероятно, завтра.
   Я очень рад, что Анна Сократовна выходит замуж, если жених сколько-нибудь порядочный человек: жить в ее родном доме было ей очень не удобно. Она девушка с очень добрым сердцем, но еще очень молода по мыслям, -- совершенная девочка. С хорошим мужем она может сделаться прекрасною женщиною.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы, и вас, друзья мои, Сашурка и Викторинька.
   

332
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

23 июня [1860 г.]

   Сейчас получил я письмо от Терезы Карловны. Она просит прислать Ваш адрес: тот, который был написан в Вашем письме, она не могла разобрать. В Дерпт она думает переехать в августе и продолжать учиться. Об остальном она, вероятно, напишет Вам сама, когда получит от меня Ваш адрес. Находясь в немилости у вас за Серно-Соловьевича (статью которого об уставе банков безобразовском, вероятно, напечатаем в "Совр.", пользуясь Вашим отсутствием), не хотел я писать вам ничего о своих делах, но все-таки должен сообщить одну новость: Анна Сократовна выходит замуж за телеграфного офицера саратовской станции: фамилия его, если не ошибаюсь, Малиновский. Он человек с состоянием. Я от души рад, если жених человек сколько-нибудь порядочный.
   Будьте здоровы, милый друг.

Ваш Н. Чернышевский.

   P. S. Пишу собственно потому, что представилась оказия -- Ник. Алексеевич сказал, что собирается писать Вам о каких-то нужных вещах.
   

333
РОДНЫМ

28 июня 1860 г. Любань.

   Милый папенька, не знаю, соберется ли Олинька послать Вам письмо из Петербурга, куда вчера уехала устраивать новую квартиру, или будет так занята хлопотами, что не успеет написать.
   С переездом на новую квартиру соединено такое множество хлопот, что если бы мне самому приходилось ими заниматься, я не управился бы, кажется, в целый месяц. Но Олинька занимается всеми этими делами с удовольствием, и они идут у нее скорее, чем пошли бы у меня. Теперь она уже приводит их к концу и, если не вечером ныне, то завтра утром вернется опять на дачу, и тогда уже не будет ей надобности часто ездить в город. По своим делам я должен бывать в городе раз в неделю, не больше.
   Теперь мы с нетерпением ждем приезда переселенцев, отправленных Вами. Особенно Олинька чрезвычайно соскучилась по Сашурке: она воображает его уже молодцом, каков он, впрочем, и на самом деле стал из хилого мальчика, благодаря Вашей любви, милый папенька, и любви тетеньки и сестер.
   Лето у нас до сих пор почти постоянно было ненастное, и большие жары продолжались всего не больше недели.
   Мы все, слава богу, здоровы.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы. Целую тебя, дружок Викторинька.
   

334
РОДНЫМ

5 июля 1860 г.

   Милый папенька, честь имею поздравить Вас с наступающим днем Вашего ангела и пожелать Вам встретить и провести его в добром здоровье.
   Мы третьего дня встретили едущих от Вас гостей. Они добрались очень хорошо; даже не стояли на мелях, чего я никак не надеялся. Они говорят, что с Сашуркою на пароходе было очень много хлопот, потому что он ни на одну минуту не сидел на месте. Олинька так обрадовалась его приезду, что я Вам и передать не умею. Очень много мы должны быть благодарны Вам за него, -- теперь его здоровье, кажется, совершенно поправилось.
   Все мы приехали дня на два с дачи в Петербург, показать его Евгеньичке и сделать некоторые покупки. Олинька с сестрами остались ночевать на квартире Сашеньки, а мы все отправились на новую нашу квартиру. Потому я пишу особое письмо, не зная, успеет ли написать Олинька и сестры, уставшие от вчерашних хлопот, -- быть может, они все проспят почту. Сашенька тоже спит.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и тебя, дружок Виктор.
   P. S. Запечатываю чужою печатью, потому что моя осталась на даче.
   

335
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

8/20 июля 1860 г.

   Получив письмо Ваше, Николай Александрович, я хотел было писать к Некрасову, но через полчаса передумал. Вы писали, еще не получив его письма, при котором и я послал Вам несколько строк. Надобно прежде узнать мне, что говорил он в этом письме, -- вероятно, ничего удовлетворительного, а впрочем, ведь могло случиться и наоборот. Он говорил мне, что надобно Вам остаться за границею на год, что в денежном отношении это не будет обременительно для Вас. Но как именно полагает он условиться с Вами о деньгах, он не говорил. Я тогда не почел нужным продолжать этого разговора; теперь вижу, что не мешало бы спросить у него; тогда не нужно было бы спрашивать у Вас, что именно писал он.
   Что Вам необходимо остаться за границею, это Вы и сами видите. Некрасов не меньше Вас понимает это и лучше Вас знает, что для собственной выгоды должен устраивать дела с Вами совершенно так, как Вы сами захотите. Он с Вами спорить не может; что Вы скажете, на то он должен согласиться. Я думаю, Вы сами это понимаете. Потому напишите ему или мне, как вздумаете, чего Вы хотите -- на всякие Ваши условия он может отвечать только одно: "я сам хотел предложить Вам это".
   Теперь скажу, что я сам сделаю по своим делам. Когда он вернется в Петербург (вероятно, в августе), я скажу, что мне надобно получать часть дохода с "Совр.", кроме платы за статьи. Он скажет: ваша правда. Ведь он ждет этого уже несколько лет и, конечно, дивится, что давно этого не сделано мною.
   Точно то же он думает и о Вас.
   Вам, пожалуй, не нужно и вмешиваться в эти разговоры. Все равно, те условия, которые должен я устроить для себя, применяются и к Вам, это он сам скажет без всякого вызова на то с Вашей стороны, и хотя бы я не стал говорить о Вас.
   Таким образом, Вы с нового года будете иметь 3 или 4 тысячи рубл., а если подписка будет хороша, то и больше, сверх того, что получаете за статьи. Эта перемена будет произведена не Вашими, а моими надобностями, и Вам тут не за чем вмешиваться, если не хотите.
   А я решился так поступить по своим семейным обстоятельствам.
   Прибавлю еще вот что: если Вы вернетесь раньше следующего лета, Вы очень огорчите меня. Скажу даже больше: если Вы вернетесь раньше, чем следует, я буду принужден прекратить всякие сношения с Некрасовым и с "Современником"; вероятно, прекращу и с Вами, потому что видеть Вас изнуренного и слушать Ваш кашель не доставит мне ни малейшего удовольствия. Прежде выздоровьте, а потом уж приезжайте. Без того и не показывайтесь в Петербург.
   Сделать издание Ваших статей -- это мне кажется недурною мыслью. Я поговорю с книгопродавцами,-- если они скажут, что книга разойдется, то напечатаем ее. Будьте здоровы.

Ваш Н. Ч.

   Когда будете писать мне, пожалуйста, напишите несколько слов моей жене. Она очень искренно расположена к Вам, и записка от Вас доставит ей большое удовольствие.
   Адрес Некрасова теперь я не могу определить Вам: он разъезжает между Москвою и Ярославлем. В следующем письме сообщу, узнав от его брата.
   

336
РОДНЫМ

12 июля 1860 г. Петербург.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Олинька летом очень поправилась. А в прошлую зиму она, бедняжка, часто бывала больна. Наши все живут на даче и в город приезжает почти только одна Олинька, когда случатся дела. Теперь, например, она приезжала сделать кое-какие заказы для сестры, выходящей замуж. Ныне же и возвращается на дачу. Я половину лета, пока были здесь мои сотоварищи по работе, большую часть времени проводил на даче. Теперь, напротив, надобно мне почти все время жить здесь в городе, потому что некому смотреть за типографской работой. Через несколько времени этим займется Сашенька, и мне можно будет опять переселиться на дачу.
   В последние дни зной был и у нас очень большой; даже по ночам было душно, так что работать было почти невозможно. Теперь дожди стали освежать воздух. Новостей любопытных нет никаких, о том, что на место Григория назначен здешним митрополитом Исидор Киевский, Вы, конечно, уже знаете.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милый дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы; и тебя, дружок Викторинька.
   Еще раз поздравляю Вас, милый папенька, с днем Вашего ангела.
   

337
РОДНЫМ

18 июля 1860 г.

   Милый папенька, почти проспал я время почты, так что должен ограничиться несколькими словами -- иначе не успею отправить письмо.
   Мы все, слава богу, здоровы. Олинька и сестры на даче, также и оба Александра; мы с Сереженькою в городе. Ныне ждем сестер, которые собрались съездить посмотреть окрестности Петербурга.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милый дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы, и тебя, дружок Викторинька.
   

338
РОДНЫМ

26 июля,[1860 г.] Петербург.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Письмо Ваше от 16 июля получили мы своевременно.
   Женская половина у нас живет на даче, а мы, мужчины, все трое в городе. Сашенька (старший), впрочем, скоро отправится на дачу на несколько дней.
   Сашурка уже изменил образ своих мыслей: он находит, что в Петербурге лучше, чем в Саратове; а если бы очутился [в Саратове], то нашел бы, что там лучше, нежели в Петербурге.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую Вас, милые дяденька и тетенька, и Вас, милая сестрица Варенька, и тебя, дружок Викторинька.
   

339
РОДНЫМ

2 августа 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Олинька с сестрами и детьми попрежнему живут на даче, а я с братьями живем в городе.
   Не знаю, скоро ли удастся мне найти для Алексея Осиповича Студенского уроки: быть может, и не скоро, потому что у меня самого этих случаев не бывает, и надобно просить об этом других; но, во всяком случае, терпеть нужды здесь он не будет, в этом я могу Вас успокоить, милый папенька. Так или иначе, я устрою его дела сносным образом. Он, должно быть, еще не приехал сюда, по крайней мере, у меня еще не был. Я несколько смешиваю в памяти старину и не знаю, тот ли наш родственник его отец, которого я помню больным с сохнущею рукою, и у которого был сын, также подвергнувшийся гонению семинарского начальства и умерший от чахотки перед окончанием или скоро по окончании курса,-- кажется, я не ошибаюсь, что это именно то самое семейство.
   Теперь, вероятно, уже приехал в Саратов и был у Вас Ростислав Сократович, отправляющийся служить, бог знает, куда, на край света, в какой-то городок Кокбеты, который и отыскать можно не на всякой карте; лежит это местечко или укрепление в Семипалатинской области, на границах киргизской степи. Я не имел особенного расположения к Ростиславу Сократовичу, который, если не теперь, то прежде, делал много вреда в семействе своем, но все-таки мне стало жаль его, когда он отправился в такую глушь.
   Не знаю, будет ли случай приехать в Саратов другому молодому доктору, который казался мне здесь хорошим и умным человеком; это Каллистов, успевший получить место на родине, в Николаеве, -- село, где его отец священником, лежит верстах в 30 от Николаева. Отец этот человек с состоянием, но оставлял здесь сына почти без всякой помощи. Теперь, вероятно, помирится с ним, хотя и прежде не имел основательных причин смотреть на сына дурно. Я здесь знаком был с Каллистовым потому, что он при мне был в гимназии.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и всех.
   

340
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

2/14 августа 1860 г.

   Ваша просьба о продолжении отпуска еще не получена здесь; я, между прочим, и ныне справлялся о ней во 2 корпусе и в глазном штабе в. у. зав., не зная, куда Вы ее пошлете. Отсрочку Вашего паспорта Вы можете, вероятно, получить в посольстве, так что можете спокойно жить во Франции. Разрешение на продолжение отпуска дается самим великим князем; впрочем, в штабе говорили мне, что эта история не длинная.
   Денег Терезе Карловне я послал и просил ее написать, по сколько высылать ей постоянно, -- мне помнится, Вы говорили, что она расходовала в Дерпте рублей по 50, или больше? Она убеждает меня, чтобы я советовал Вам провести зиму за границею, и рассуждает о необходимости этого очень хорошо.
   В вашей статье о Плещееве Рахманинов с Медемом выпустили одно довольно большое место. Статья о Марке Вовчке, вероятно, пройдет, но в таком ли виде, чтобы можно было ее печатать, я не знаю. Надобно сказать Вам, что о крепостном праве решительно запрещено писать. Как идут цензурные дела, можете судить из одного факта: Рахманинов в четыре дня (около 20 июля) получил пять выговоров за вещи самые невиннейшие и вздорнейшие.
   Вы все советуетесь со мною о каких-то книгах -- я не читал ни одной из них, и какой совет могу я вообще дать Вам? Полагаю, что Вы сами не хуже меня можете рассуждать о том, что интересно или неинтересно. Совет я дал бы Вам один: думать больше о своем здоровье и писать как можно меньше, чтобы не вредить. Отдохните, пожалуйста, а там пишите, сколько хотите.
   Некрасов на-днях приезжал сюда, может быть, и теперь еще здесь, но каждый день собирается уехать. Он отчасти расстроен разными полусемейными делами, и хотя виноват скорее он, нежели кто другой, но все-таки отчасти жаль и его. Впрочем, бывают минуты, когда он производит и не такое впечатление; думаешь: прилично ли человеку в его лета возбуждать в женщине, которая была ему некогда дорога, чувство ревности шалостями и связишками, приличными какому-нибудь конно-гвардейскому корнету? Если он уедет, то вернется сюда в начале сентября.
   Василий Иванович взял денег, сколько ему было нужно, и будет брать. Я говорил ему об этом.
   Жена была очень рада письму от Вас; когда она будет в городе (теперь она постоянно живет на даче), мы вместе с нею отправим к Вам еще письмо.
   Деньги Завалишину уже высланы или на-днях будут высланы. Статью Грыцко о "Р. правде" я не нашел у Некрасова; зайду на-днях к Василию Ивановичу, чтобы поискать в Ваших бумагах. Будьте здоровы. Когда кончите курс лечения, то поезжайте на время зимних холодов в Англию: это единственная страна, в которой топление комнат порядочное, и люди не мерзнут; а во Франции или в Италии шутя простудитесь.

Ваш Н. Чернышевский.

   

341
РОДНЫМ

9 августа 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Олинька теперь в Петербурге; завтра или послезавтра отправится опять на дачу, чтобы провести там с неделю, и потом все уже переедут в город. Сестры постоянно живут на даче, братья ездят туда каждую неделю, а я вот уже с месяц не был там.
   Студенский все еще не был у меня, -- неужели он еще не доехал до Петербурга? А я жду его с нетерпением.
   Новостей в Петербурге нет. Все сильные мира сего живут еще рассеянно, по дачам; дела, как обыкновенно, отлагаются до осени и зимы.
   На-днях будет открыта железная дорога до Коврова, лежащего на половине пути между Владимиром и Нижним; на следующее лето будет готова она до самого Нижнего: через это путь от Петербурга до Саратова очень облегчится и сократится. Как только дорога откроется до Нижнего, мы уже решительно будем просить вас, милый папенька, навестить нас в Петербурге. Очень может быть, что мне самому удастся приехать за Вами.
   Целую Ваши ручки. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, сестрицы и братцы" и тебя, дружок Викторинька.
   

342
РОДНЫМ

16 августа 1860 г.

   Милый папенька, наши перебрались с дачи в город: погода стала холодна и дождлива, так что гулять стало уже нельзя.
   На-днях я буду ждать молодого родственника, который отправился искать счастья в Петербург; я уже нашел для него занятие, которое не допустит его нуждаться, пока он будет учиться. Теперь, когда Вы написали его имя и отчество, я вижу, что он действительно сын того больного священника, которого фамилию я плохо помнил, но имя знаю хорошо.
   Как теперь живет братец Иван Фотиевич? Устроился ли он, наконец, так, что не нуждается? Каково здоровье тетушки Прасковьи Устиновны? Вероятно, летом они приезжали в Саратов.
   О саратовских пожарах мы прочли в газетах несколькими днями раньше, чем услышали от Вас; но газеты не сообщали, какие кварталы подверглись этому несчастию. У нас в начале августа также были многочисленные пожары, тем более странные, что погода в это время стояла уже дождливая.
   Сашенька по своей новой должности присутствует на приемных экзаменах для проверки действий гимназических учителей, которые экзаменуют поступающих. В прошлом году экзамены были до нелепости строги; за это университетское начальство было всеми строго порицаемо, и в нынешний раз сделалось благоразумнее: экзамены идут, как следует, без слабости, но и без чрезмерной строгости.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы и братцы. Целую также тебя, дружок Викторинька.
   

343
РОДНЫМ

23 августа 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Письмо Ваше от 12 августа получено нами.
   Через несколько часов по его получении приехал сюда Ал. Ос. Студенский. Он въехал прямо к нам и прожил у нас два дня. Мы нашли ему квартиру неподалеку от нашей, и вчера вечером он переселился на нее. Он, сколько я видел до сих пор, человек, от природы неглупый, он имеет любознательность и трудолюбие. Но он чрезвычайно мало приготовлен к слушанию университетских лекций и в особенности к приемному экзамену. Кроме нескольких (да и то немногих) богословских книг, он ничего не читал; об истории, физике, математике и проч. не имеет никакого понятия; ни по-французски, ни по-немецки читать не умеет. Книги я ему доставлю; найду кого-нибудь, чтобы заняться с ним новыми языками, словом сказать, сделаю все возможное, чтобы он имел средства вознаградить потерянное время. Но как пойдет его приготовление в университет, этого еще нельзя решить теперь. Посмотрим, месяца полтора, чего можно надеяться, и, сообразно тому, устроим его судьбу. Он совершенный дикарь. Семинария, как видно по нем, стала теперь еще хуже, чем была в мое время. Ничему там не учат, ни к чему не приготовляют молодых людей. Какими священниками, какими пастырями душ могут быть люди, в 22 года имеющие о жизни такое понятие, как десятилетние дети? Какие наставления могут они давать своей пастве? Они только и знают (судя по Алексею Осиповичу), что писать ученические задачи и вспоминать, как у них делается в "корпусе" или бурсе, за стенами которой они ничего и не видали.
   Я надеюсь, впрочем, что Ал. Осипович успеет поступить в университет через год.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, милые сестрицы и братцы, и тебя, дружок Викторинька.
   

344
РОДНЫМ

29 августа 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Собираемся праздновать именины Сашеньки и Сашурки, -- празднование, впрочем, будет, по всей вероятности, мало отличаться от обыкновенного нашего порядка проводить время.
   О назначении нового преосвященного в Саратове уже напечатано в газетах; оно состоялось так быстро, что Сереженька едва ли имел время уведомить Вас о нем раньше.
   Алексей Осипович устроился на квартире и усердно занимается. Много нужно ему, чтобы приготовиться, но бог даст, он успеет. Трудолюбия и любознательности у него много. Характер у него, сколько я мог познакомиться, хороший, и надобно думать, что из него скоро выйдет дельный человек.
   Спешим отправить это письмо на почту, чтобы оно не запоздало, как наши прежние.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы. Целую и тебя, дружок Викторинька.
   

345
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

29 августа 1860 г.

Добрый друг,

   Долго не писал я Вам, так что не знаю теперь, куда писать, и адресую эту записку на имя Ник. Николаевича.
   Великий князь отказал Вам в продолжении отпуска, решив, что Вы должны выйти в отставку. Тем лучше, Данилович хотел написать Вам, как устроить эту штуку. По приезде Вы легко найдете себе службу вроде прежней, а может быть, и вовсе не станут заставлять Вас служить. Стало быть, это вздор. На-днях я увижусь с Даниловичем и Василием Ивановичем. Если услышу, что они не сообщили Вам рецепта для получения отставки, то спрошу его у Даниловича и перешлю Вам.
   Терезе Карловне я сначала посылал слишком мало денег, -- два раза по 60 р.; она по излишней деликатности не требовала больше, а я по глупости воображал, что этого будет довольно ей до Дерпта. Но из письма, полученного от нее около 10 августа, я увидел, что ей нужно побольше денег, и послал тогда же 190 р.,-- судя по всему, этого будет достаточно ей для переезда. Жду от нее письма из Дерпта. Если с первого раза я оставлял ее с недостаточными средствами, предполагая в ней не больше деликатности, чем бывает в обыкновенных хороших людях, то теперь уже не повторю этой ошибки: я вижу, что ей надобно посылать денег больше, чем она сама станет требовать, потому что она слишком стесняется в этих вещах. Потому, мой друг, не беспокойтесь о ней с денежной стороны. При всей неаккуратности моей в других случаях с нею я не буду неаккуратен и забывчив.
   Когда она писала мне в последний раз (от 8/20 авг.), она была здорова и даже начала акушерскую практику во Пскове: ее пригласили принимать у какой-то госпожи.
   О деньгах (190 р.), посланных ей, я сказал Василию Ивановичу, что послал их Вам, а не к ней, чтобы он не стал писать ей о бережливости, в напоминаниях о которой она едва ли нуждается.
   О Вашей статье, по поводу Вовчка, мы толкуем с Рахманиновым. Если не столкуем, то отложу ее до октябрьской книжки, -- в начале сентября воротится Бекетов, уезжавший в деревню, и мы его будем просить читать "Соврем". Рахманинов справедливо доказывает, что гонение на "Совр." произошло отчасти из личной ненависти к нему (Рахман.) в главном правлении цензуры, и что там нужно сменить его на Бекетова для пользы самого журнала.
   Последние книжки "Совр." из рук вон плохи. Это от цензурной невзгоды, которая, конечно, минуется через несколько времени, и тогда мы поправимся.
   Соковнин ничего не сделал для издания и сам пропал -- я пишу об этом Обручеву. Он вам сообщит.
   Свадьба Анны Сократовны была 17/29 августа. Об этом, вероятно, пишет Вам Ольга Сократовна. Я очень рад, что Вы избежали этой комбинации.
   Ваш младший брат, Ваня, молодцеватее Володи.
   Некрасов приезжал сюда на несколько дней в начале августа. Он был расстроен неприятностями, в которых сам был виноват. Возвратится около половины сентября.
   Корректуры у нас читает Михайлов. Славутинский, вернувшись из-за границы, опять стал писать внутр. обозрение. Елисеев пробует писать журнальные заметки (с октября) и рецензии (с сентябрьской книжки), посмотрим, что из этого выйдет. Статью его о "Р. правде" я не мог отыскать ни у Вас, ни у Некрасова. Когда приедет Некр., пусть сам найдет.
   По временам я бывал у Авдотьи Яковлевны. Она здорова. Очень мила с Вашими братьями.
   Жму Вашу руку, мой добрый Николай Александрович.

Ваш Н. Ч.

   Мой адрес ныне: на углу 2 линии и Большого проспекта, в доме Громова.
   

346
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

[Конец августа -- начало сентября 1860.]

   Вчера был я у Даниловича. Он ездил в штаб толковать о Вашем деле, Николай Александрович. Штабные сами сказали ему, что Вы должны подать в отставку, и что Вам дадут ее, по сношению с мин. нар. проев., с обязанностью снова вступить в службу по миновании болезни. Просьбу подаст Вашим именем Василий Иванович, потому Вы уже не присылайте ее, чтобы не вышла путаница. По мнению штабных, докторское свидетельство о болезни будет достаточно то, которое приложено к прежней Вашей просьбе. Данилович следил за Вашим делом очень любезно и будет следить снова, когда пойдет история по новой просьбе.
   Вы, пожалуйста, не беспокойтесь: эта развязка даже лучше и спокойнее, чем простое продление отпуска. В нем отказал великий князь (Михаил) потому, что считает репетиторов вообще званием бесполезным и хочет вытеснять их из службы.
   Если бы просрочка прежнего паспорта поставила Вас в неприятности с франц. полициею, то отсрочку даст Вам парижское наше посольство на основании ведущегося здесь дела о продлении отпуска или отставке.
   Статья Ваша о Марке Вовчке пропущена, разумеется, с урезками: здесь очень боятся говорить о крепостном праве.

Ваш, преданнейший Н. Ч.

   Да, Вы все претендуете, что я не отвечаю на Ваши вопросы о темах, которые Вы думали бы избрать для Ваших статей. Пожалуйста, пишите как можно меньше, пока совсем поправитесь. Это моя серьезная просьба.
   Третьего дня получил я Ваше письмо, и в тот же день Иппол" Панаев должен был послать Вам деньги, -- 1 000 фр. на Париж, потому что едва ли есть здесь сношения с Женевой или Ниццею.
   

347
РОДНЫМ

5 сентября 1860 г.

   Милый папенька, я, кажется, ошибся, написав, что о назначении нового епископа в Саратов уже напечатано, -- кажется, что меня ввели в ошибку те, кого я спрашивал об этом. Потому сообщу теперь об этом назначении, которое может быть еще неизвестно Вам.
   Преосвященным в Саратов назначен Евфимий, викарный епископ здешней митрополии, управляющий Новгородскою епархиею. Иван Григорьевич ничего не знает о нем. Но, перед отъездом в Саратов, Евфимий, без сомнения, заедет в Петербург проститься с митрополитом, помощником которого был. Иван Григорьевич заедет к нему, чтобы познакомиться с ним и познакомить его с Саратовом.
   Алексей Осипович Студенский начинает понемногу осматриваться в Петербурге, привыкать к новому порядку и новому роду занятий. Он подал просьбу о принятии его в число вольно-слушающих.
   Мы все, слава богу, здоровы. Письмо Ваше получили своевременно, -- почта ходит еще исправно.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и тебя, дружок Сашурка.
   

348
РОДНЫМ

11 сентября 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы. Олинька не успела написать, спешив отправиться по каким-то хозяйственным надобностям в лавки.
   На-днях Сашенька начинает свои лекции. Конечно, сестры и Олинька отправятся слушать его и, вероятно, будут посещать довольно часто. Студенты ждут, что он сделается одним из лучших профессоров, и, конечно, не ошибутся в этом.
   Алексей Осипович подал просьбу о принятии его в число вольно-слушающих. Он занимается усердно. Начал учиться по-французски и довольно успешно разбирает евангелие во французском переводе, -- это самый скорый метод научиться читать книги на каком-нибудь языке, чтобы прямо приниматься на этом языке читать книгу, которую почти наизусть знаешь на своем. Вместе с французским языком он занимается и другими предметами, в которых отстал от университетских требований. Теперь я окончательно увидел, что он имеет способности и трудолюбие, так что выйдет из него, по всей вероятности, хороший человек. Характера он очень кроткого и скромного.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и тебя, дружок Викторинька.
   

349
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

12/24 сентября [1860 г.]

   Порадовали Вы меня последним письмом, добрый друг мой, Николай Александрович: видно, что в самом деле Вы выздоравливаете. Вы веселы, чего с Вами слишком давно не бывало. Ну, смотрите же, становитесь молодцом и не показывайтесь в Петербург, пока не поровняетесь здоровьем с Собакевичем.
   Тереза Карловна еще не писала мне из Дерпта. Я все собирался писать ей туда, да не собрался до сих пор. Мне бы не хотелось, чтобы Ваше письмо пропало, потому отправляю его к ней застрахованное или с деньгами, адресуя в акушерскую клинику при университете -- тогда не может пропасть оно, а то я еще не знаю ее настоящего адреса. Это я сделаю ныне же.
   Отправляю к Николаю Николаевичу в этом же конверте письмо очень странного содержания. Прочтите вместе и подивитесь. С просьбою обращаюсь к нему, а не к Вам, потому что Вы уезжаете в захолустье, а он остается в Париже. Но если бы Вам представилось что-нибудь вроде того, о чем я прошу его, Вы очень обязали бы двух чрезвычайно достойных людей. Я знаю только брата, но по нем сужу и о сестре.
   Некрасов еще не возвратился в Петербург.
   Авдотья Яковлевна няньчится с Вашими братьями так, как могла бы заботиться разве очень добрая сестра.
   Ныне был у меня Василий Иванович, по дороге из штаба. Там сказали ему, что отставку дадут, вероятно, очень скоро и в увольнительном аттестате быть может не упомянут об обязанности дослуживать казенные годы, потому [что] официально не знают они этой обязанности Вашей. Вы знаете, что просьба об отставке давно уже подана за Вас от Василия Ивановича.
   Да, об деньгах для Ваших. Василий Иванович говорил мне. Будьте уверены, что все сделается по Вашему желанию. Об "Современнике" Вы заботитесь так, что я проливаю слезы умиления. Я подожду дня три Вашего "Свистка". Сентябрьская книжка совсем готова, но подождать можно.
   Кстати, я очень жалею, что "Внутр[еннее] обозрение" уже было обещано Славутинскому, когда мне пришлось узнать, что Елисеев был бы непрочь заняться им. Но теперь пусть уж пишет Славутинский.
   Возвратился Анненков с Тургеневским проектом всенародного распространения грамотности, вроде того, что думал сделать. Николай Николаевич, а быть может, и не вроде того. На вопрос о проекте Ник. Ник. я сказал, что это дело уснуло; это, кажется,, правда; или нет? Сообщите это Ник. Ник-у, которому я забыл написать столь близкую его сердцу новость.
   Кавелин возвратился из деревни с рассказами о помещичьих злодействах. Некоторые штуки действительно курьезны, особенно проделки некоего молодого человека Дашкова (сына покойного приятеля Жуковского и Ко). Этот юноша, основатель воскресных школ в Петербурге, устроил для своих крестьян эшафот и попал даже под суд за жестокость. Вообще Кав. благодушествует по-прежнему.
   Олинька здорова и Вам кланяется.
   Пыпин на-днях начинает лекции. Он определен здесь профессором еще, кажется, при Вас.
   Ваша статья о М. Вовчке, вероятно, понравится молодежи вроде "Темного царства", хотя и урезана нами с Рахманиновым. Только вот что: не надрывайте себя письмом. Еще успеете просвещать отечество -- время терпит, оно и через десять [лет] будет еще таково же, как теперь.
   Будьте здоровы и веселы, мой друг.

Ваш Н. Чернышевский.

   

350
РОДНЫМ

20 сентября 1860 г.

   Милый папенька, письмо Ваше от 10 сентября мы получили своевременно.
   На этой неделе начинаются лекции Сашеньки. Он много готовился к ним и, по всей вероятности, приобретет к себе уважение как профессор. Студенты ждут от него многого.
   Алексей Осипович начал посещать университетские лекции, -- он понимает их, и пока довольно этого. Он стал усердно заниматься французским языком и делает в нем порядочные успехи; через полгода в состоянии будет читать французские книги. Тогда примется и за немецкий язык. Читает исторические книги и вообще занимается очень усердно. Мне кажется теперь, что он станет дельным человеком.
   Погода у нас теперь стоит довольно ясная, и наши дамы каждый день ходят гулять. Все мы здоровы. Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, вас, милые сестрицы и братцы, и тебя, дружок Викторинька.
   

351
РОДНЫМ

26 сентября 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы и благополучны. Письмо Ваше от 12 сентября мы получили.
   Ваш новый преосвященный еще не приезжал сюда, а он, конечно, будет здесь перед отъездом в Саратов.
   Сашенька начал свои лекции в университете в прошлый понедельник. Ему не хотелось, чтобы мы были на первой лекции, потому я и не говорил Олиньке и сестрам о назначенном для нее времени, не был и сам.
   Теперь отправимся послушать Сашеньку, потому что он уже перестал конфузиться.
   Алексей Осипович продолжает посещать лекции и усердно заниматься.
   У нас началась осень в полном своем совершенстве: идет дождь пополам со снегом; не хочется выходить из комнаты, несмотря на то, что было бы надобно постранствовать по городу: поневоле отлагаешь до другого дня даже нужные дела.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы. Целую тебя, милый дружок Викторинька.
   

352
В. И. ЛАМАНСКОМУ

27 сентября 1860.

   Вы желали познакомиться, Владимир Иванович, с Егором Дмитриевичем Южаковым. Я просил его побывать у Вас. Вы услышите от него очень много любопытного о Болгарии. Если бы у вас нашлись для него уроки или какие-нибудь другие занятия, это было бы отлично.

Ваш Н. Чернышевский.

   

353
РОДНЫМ

4 октября 1860 г.

   Милый папенька, мы все теперь, слава богу, здоровы и благополучны. Письмо Ваше от 24 сентября мы получили только третьего дня в воскресенье: почта стала опаздывать.
   Вашему новому преосвященному Евфимию послан уже указ, и в Синоде полагают, что он едва ли уже не отправился из Старой Руссы прямо в Саратов, не заезжая в Петербург. Каким путем он отправится или отправился, -- сухим или по воде, здесь также не знают. Поэтому я и не посылал Вам, милый папенька, телеграфической депеши, которая не сообщила бы Вам ничего точного.
   Алексей Осипович приготовил к этой почте письмо Вам, милый папенька. Он занимается очень прилежно и с заметным успехом. Начал он помогать мне в работе, -- писать под мою диктовку. Я уже года три или четыре принял эту привычку, при которой дело идет почти вдвое скорее и легче. Года два помогал мне в этом Михаил Алексеевич Воронов (второй сын Алексея Ивановича), теперь пора ему отдохнуть и заняться исключительно своим делом -- приготовлением к университетскому экзамену, который он будет держать в этом году в мае. С Алексеем Осиповичем я думаю заниматься диктовкою лишь несколько месяцев, а потом уволить и его. Не стал бы обременять его и теперь, но есть у меня для этого особые причины; из них главная -- желание, чтобы он ежедневно бывал в нашем семействе и присмотрелся к здешнему обществу. Когда поприсмотрится, тогда пусть сидит дома и занимается исключительно своим делом. А теперь бывать у нас почаще полезно для него самого.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и тебя, милая сестрица Варенька. Целую тебя, милый дружок Викторинька.
   

354
РОДНЫМ

10 октября 1860 г.

   Милый папенька, мы все, слава богу, здоровы и благополучны. Новостей у нас никаких особенных нет.
   Сашенькины лекции, по отзывам, доходящим до меня, становятся все лучше и лучше. Он читает совершенно просто, без всяких фраз и вычурностей, будучи чужд желания блистать, которым страдают многие профессора. Он хочет только быть профессором дельным, что лучше всего. За это все умные люди чувствуют к нему уважение. Я пишу не по своему впечатлению, а по чужим отзывам, оттого что до сих пор не был еще сам на его лекциях, отчасти по недосугу, а еще больше по нежеланию конфузить его своим присутствием, -- отправлюсь к нему тогда, когда он вполне попривыкнет к своей аудитории. С первого же раза он приобрел честь считаться одним из лучших профессоров целого университета.
   Алексей Осипович сначала посещал очень многих профессоров по разным факультетам, чтобы сообразить, на чем ему лучше будет остановиться. Осмотревшись, он выбрал юридический факультет как самый легкий: ему уже 22 года, стало быть, надобно итти по такой дороге, которая скорее может привести к цели, к получению кандидатского диплома.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и тебя, милая сестрица Варенька. Целую тебя, дружок Викторинька.
   

355
РОДНЫМ

17 октября 1860 г.

   Милый папенька, письмо Ваше от 7 октября мы получили вчера, 16-го. Теперь, конечно, Ваш новый преосвященный уже приехал. Долго пришлось Вам ждать его в Широком, много переносить от неудобств там.
   У нас, повидимому, хочет установиться зима: вот уже несколько дней стоит мороз. Но петербургский климат не имеет обыкновения сдерживать своих обещаний, -- не завтра, после завтра он опять начнет угощать нас дождем.
   В нашей жизни нет никаких перемен: дни проходят за днями, один, как другой. Когда мы все здоровы, как теперь, то и хорошо, и слава богу.
   Алексей Осипович наполовину привык уже к здешним порядкам и, повидимому, не раскаивается в том, что приехал в Петербург. Надобно думать, что из него выйдет дельный человек. Характера он очень кроткого и скромного.
   От взноса денег за слушание лекций его освободили. Он выбрал себе административный факультет как самый легкий, потому что, имея уже 22 года, должен скорее держать экзамен на степень, -- терять времени ему уже некогда. Я полагаю, что через два года он может стать кандидатом. Кроме лекций по своему факультету, он слушает лекции Костомарова и Сашеньки.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы и братцы. Целую тебя, дружок Викторинька.
   

356
РОДНЫМ

24 октября 1860 г.

   Милый папенька, письмо Ваше от 14 октября мы получили вчера. Как долго пришлось Вам жить в Широком, ожидая приезда нового преосвященного! Почему бы не уведомить ему саратовское епархиальное начальство о том, когда он думает приехать? Это избавило бы Вас от продолжительных неудобств. Я воображаю, как скучно было для Вас столь долго оставаться в Широком. А по приезде нового преосвященного будут, вероятно, утомительные церемонии, потом надобно будет ему свыкаться с новым городом, а Вам свыкаться с новым человеком. Все это должно быть нелегко...
   Мы все, слава богу, здоровы. Олинька отправилась делать кое-какие закупки по хозяйству, не писав письма. Быть может, еще успеет вернуться к тому времени, когда надобно будет отправлять письмо на почту.
   Сашурка понемногу учится читать, но еще очень далек от совершенства в этом искусстве. Зато он ужасно любит делать расспросы о разных вещах из естественной истории, механики и т. п.; по нескольку часов сряду готов он слушать рассказы о зверях, птицах и т. д., о машинах, инструментах, фабриках. К фантастическому, к сказкам он мало расположен, -- мне кажется, отчасти потому, что еще слишком мало у него соображения для того, чтобы связать в уме разные происшествия, и сказка остается не совсем понятна для него.
   Миша чрезвычайно забавный мальчик, по своей неугомонной вертлявости и бойкости.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и вас, милые сестрицы. Целую тебя, дружок Викторииька.
   

357
РОДНЫМ

31 октября 1860.

   Милый папенька, никак не полагал я, чтобы Вам пришлось так долго оставаться в Широком в ожидании Вашего нового преосвященного. Мне кажется большою недогадливостью или небрежностью с его стороны то, что он не прислал в Саратов никакого известия о времени, около которого располагает приехать в свою новую епархию. Я полагаю, можно было бы ему сообразить, что это будет нужно знать епархиальному управлению.
   Мы все здесь, слава богу, здоровы и благополучны.
   За разными делами, а больше по лени, до сих пор не собрался я побывать на лекции у Сашеньки, который начинает пользоваться большим уважением и в кругу профессоров, и между студентами. Слушателей у него всегда бывает очень много; в числе их находятся даже дамы, все равно, как и у Костомарова.
   Особенных новостей в Петербурге нет. Говорят только, что дело по освобождению крепостных крестьян приближается к концу, -- манифеста и указа об этом ждут к новому году.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, и тебя, милая сестрица Варенька. Целую тебя, дружок Викторинька.
   

358
РОДНЫМ

7 ноября 1860 г.

   Милый папенька! Наконец-то Вы возвратились в Саратов. Как утомительно и тяжело должно было быть трехнедельное житье в Широком! А тут подходит новый год, время составления отчетов, усиленной работы...
   Ваш новый преосвященный не заезжал в Петербург, потому и не виделся с Иваном Григорьевичем. Это очень жаль.
   У нас теперь осень в полном совершенстве. По улицам грязь, морозов нет, не хочется выглянуть на улицу.
   Здесь радуются тому, что удачно для России кончилось варшавское свидание. Австрийский император приезжал за тем, чтобы втянуть нас в войну для своих, а не наших выгод. Но он, по общему отзыву, не умел держать себя и произвел неприятное впечатление в государе, так что результатом свидания была холодность государя к нему и его предложениям. Это очень хорошо, потому что Россия избавилась от больших пожертвований людьми и деньгами, которых стоила бы война.
   Мы все здоровы; когда погода хотя несколько улучшается, Олинька и сестры тотчас отправляются гулять.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и тебя, дружок Викторинька.
   

359
РОДНЫМ

14 ноября 1860 г.

   Милый папенька, мы все здоровы и благополучны. Письмо" Ваше от 4 ноября мы получили вчера, в воскресенье.
   Железная дорога, ведущая из Москвы к Нижнему, теперь уже готова до Владимира и почти готова до Нижнего; обещают, что к ярмарке будущего лета откроются поезды по всей линии. Если так, сообщение с Саратовом будет очень быстро: около 5 дней будет достаточно, чтобы доехать отсюда в Саратов по железной дороге и потом из Нижнего по Волге. Во всяком случае, я рассчитываю, что летом будет можно мне приехать в Саратов на время, более продолжительное, чем приезжал я в прошлом году. Олинька также думает съездить в Саратов.
   Дети растут хорошо. Саша несколько получше прежнего читает, но все еще не очень преуспел в этом искусстве. Зато очень любит он толковать по естественной истории, -- по целым часам готов он слушать такие рассказы; жаль, что у меня не всегда бывает время болтать с ним. Но через несколько времени я буду иметь больше досуга.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую вас, милые дяденька и тетенька, тебя, милая сестрица Варенька, и вас, Петя, Миша и Катя. Целую тебя, дружок Викторинька.
   

360
РОДНЫМ

22 ноября 1860 г.

   Милый папенька, это письмо будет состоять лишь из нескольких слов, потому что Ольга Сократовна едет в Саратов, надеясь еще повидаться с Сократом Евгеньичем. О ней я не прошу Вас, потому что это не нужно. Но прошу Вашей ласки для Михаила Алексеевича Воронова, который провожает ее: он уже два года домашний человек у нас; я работал с ним. Характер у него добрейший и очень мягкий, так что мы его все любим.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Милая тетенька, поручаю Вашему доброму вниманию Олиньку, -- больше ничего не пишу, потому что и эти слова -- лишние. Целую Вас. Прошу и тебя, милая сестрица Варенька, о том же, о чем тетеньку, и целую тебя.
   

361
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

28 ноября/10 декабря [1860 г.]

   Порадуйтесь, видя знакомый почерк. Впрочем, только этому и порадуетесь. Содержание письма -- объяснение, что цензура испакостила Вашу статью о Неаполе и не пропустила "Свистка". Хлопотал я, хлопотал Некрасов, -- успех оказался незавидный. Думаем переменить цензора. Рахманинов воображает себя порядочным человеком, но он глупая скотина. Напрасно Вы с Некрасовым защищали его прежде. Впрочем, я с ним теперь приятель, но это не помогает. Я выпил у него по крайней мере 25 стаканов кофе и чаю, а пользы все-таки не было никогда. Ну их к чорту всех, от Ковалевского до Рахманинова, проходя через Делянова и уже не говоря о Медеме -- все до одного скоты. Толкуют, что Медема хотят сменить, потому что уж сами видят чрезмерность его глупости. Посмотрим, сменят ли, а кем бы ни заменили, хуже не будет.
   Из неаполитанской статьи пропустили (исказив) только первую половину, до воспитания; об остальной отложили речь до следующего нумера. Вы не претендуйте, что книжки наполняются Пекарским, Утиным и т. д. -- поверьте, что не было возможности печатать ничего, более живого. Словом сказать, подлость и мерзость. Иу, и успокойтесь.
   Теперь о другом, более интересном. Тереза Карловна теперь здорова. Посылаю Вам ее письмо ко мне. Вы увидите, что она, бедняжка, была больна. Вероятно, причиною был все я же, послав ей денег меньше, чем было бы нужно. Вы увидите, что ей понадобится к рождеству еще 300 р. Для соображения, скажу, что после Вашего отъезда всего переслал я ей 510 р. Пишу на всякий случай, ожидая разумеется, что Вам не жаль будет, когда я пошлю ей еще 300 [р.], которые нужны ей. Едва ли успею получить Ваш ответ к 18/30 декабря, когда нужно будет послать деньги; если не получу, то пошлю, сколько она пишет; если получу, посмотрю, что Вы скажете.
   Ваня был сильно нездоров; теперь поправился. Володя ничего себе, хорош.
   Да, вот еще новость. Кажется, дело Панаевой и Шаншиева с Сатиным (Огаревым) кончилось примирением. По крайней мере, подписаны мировые условия, оставалось подать мировое прошение в Московский надворный суд. Сатин уже уехал в Москву, Шаншиев и Авдотья Яковлевна собирались ехать, когда я видел их, дня четыре тому назад. Некрасов должен был иметь свирепую сцену с Шаншиевым, чтобы принудить его к возвращению поместья (то есть к возвращению одного поместья вместо другого,-- огаревское поместье не хотел брать Сатин, потому что на нем Шаншиев прибавил 25 тысяч нового долгу, сверх прежнего, а Шаншиев не хотел возвращать по своей крайней глупости. Сатин согласился взять взамен казанское, поместье Шаншиева, которое стоит больше огаревского, но, по глупому мнению Шаншиева, скорее могло быть отдано, чем огаревское). Чтобы уломать этого дурака Шаншиева, Некрасов принужден был попросить всех уйти из комнаты, оставив его наедине с Шаншиевым, запер дверь на замок и -- что там кричал на Шаншиева, известно богу да им двоим, только между прочим чуть не побил его. Шаншиев струсил, и подписал мировую.
   Ольга Сократовна уехала в Саратов в прошлый вторник (22 ноября/4 дек.). Ее отец умирает. Она хотела проститься с ним, а главное, взять к себе его побочную дочь, девочку лет 12, которая пропала бы без него. С Ольгою Сократовною отправился Воронов -- я очень благодарен ему за такую доброту. Думаю, что они возвратятся к новому году (нашему).
   Здоровье жены в нынешнюю зиму довольно хорошо. Поездка еще укрепит его, если она, торопясь доехать до Саратова, не простудится в дороге; но надеюсь, что нет.
   Что дальше? Брат Александр читает лекции, сестры его отчасти скучают; по изданию книг для Лаврецова еще ничего не сделано, затем что у меня и Некрасова хлопот было слишком много; на-днях займемся изданием.
   Жму Вашу руку, добрый друг. Не писал долго я потому, что все мерзость, о которой тошно писать.

Ваш Н. Ч.

   

362
РОДНЫМ

6 декабря 1860 г.

   Милый папенька, жаль нашего милого Витеньку, так жаль, что я не умею Вам и выразить... Если кого из детей своих особенно я любил, то именно его больше всех. Моим любимейшим сыном был именно он. Но, конечно, было сделано у Вас в Саратове все, что могло сохранить его для нас. Я знаю, как Вы, милый папенька, и тетенька и сестры заботились о нем. Благодарю Вас, милый папенька, за нежную любовь к нему.
   Тетенька пишет, что Вы, милый папенька, были очень расстроены этим несчастьем. Нет, умоляю Вас, заботьтесь о Вашем драгоценном для всех нас здоровье. Летом, -- вероятно, ранним летом, -- я приеду к Вам довольно надолго, и Вы увидите во мне лучшего сына, чем видели до сих пор.
   Еще одно тревожит меня: как подействовала на друга моего Олиньку эта неожиданная печаль. Нынешнею зимою здоровье Олиньки было лучше, чем в прошлые две зимы. Но теперь я снова беспокоюсь о нем.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Добрый папенька, берегите себя для Ваших детей, которые оба одинаково любят Вас.

Ваш сын Николай.

   
   Милая тетенька, благодарю Вас за Ваши заботы о бедном моем сыне. Будьте здоровы сами. Целую Вас и милого дяденьку. Целую тебя и благодарю за все, добрая сестрица Варенька.
   

363
И. А. ПАНАЕВУ

9 декабря 1860 г.

Милостивейший Государь Ипполит Александрович.

   Я получил от Добролюбова письмо, в котором он просит выслать ему теперь же во Флоренцию вексель в 500 р. сер. Я говорил об этом Николаю Алексеевичу. Сделайте одолжение, исполните эту просьбу.

Ваш преданнейший Н. Чернышевский.

   Адрес Добролюбова: Флоренция, Poste restante.
   

364
РОДНЫМ

12 декабря 1860 г.

   Милый папенька. Мы все, слава богу, здоровы и благополучны. Письмо Ваше от 3 декабря получили третьего дня.
   Простите мою неаккуратность, милый папенька: я запоздал отправить с нынешнею почтою бумагу от ревматизма. Здесь посылки надобно отдавать на почту днем раньше писем. С следующею почтою бумага будет послана в достаточном количестве.
   Алексей Осипович занимается с прежним усердием. Кроме лекций по избранному им факультету (так называемому административному, заменившему прежний камеральный) он посещает лекции некоторых других профессоров, в том числе Сашеньки. Кстати о Сашеньке. Студенты очень довольны им. Он один из лучших профессоров своего факультета, а через несколько времени, бог даст, будет считаться и самым лучшим. -- Возвращаюсь к Алексею Осиповичу. Он приготовляется к экзамену очень успешно. Теперь уже порядочно понимает по-французски, через два-три месяца, управившись с французским языком, примется за немецкий. Он очень хороший человек, очень кроткого и скромного характера и весьма неглупый. У меня нет сомнения в том, что из него выйдет дельный человек.
   Целую Ваши ручки, милый папенька. Сын Ваш Николай.
   
   Целую Вас, милые дяденька и тетенька, и тебя, милая сестрица Варенька.
   

365
Н. А. ДОБРОЛЮБОВУ

14/26 декабря [1860 г.]

   Вчера должны были послать вам деньги. За промедление в несколько дней вините меня: я несколько дней по получении Вашего письма не успевал застать дома Некрасова, чтобы потолковать с ним. Вчера он должен был написать Вам, не знаю, написал ли: быть может, лень помешала. Но если написал и наговорил чего-нибудь не так, как напишу я, то не смущайтесь разноречием, -- это значило бы только, что он захотел поторговаться с Вами, не успев со мною. Разговор был такого рода, что я дал ему прочесть некоторые отрывки из Вашего письма и спросил, что он об этом думает. Он отвечал, что напрасно Вы беспокоитесь относительно денег, что деньги для Вас всегда найдутся, и лег спать. Хорошо. Я отправился к нему через день. Он возобновил разговор сам. "Что же написать Д.? Пусть он сам определит условия". -- "Это бесполезно, он не такой человек, чтобы определять". -- "Хорошо; он может получать 3 000 р. сверх того, что придется ему за работу". -- "Не лучше ли было бы делить доход?" -- "Я так и сам давно думал, что надобно, что делить на 4 части между нами и Вами с Д." -- Хорошо, сказал я. Некрасов выторговал, что тысяч по 8 из дохода надобно употреблять на уплату долга, я уступил в этом. Из этого я вывожу вот что: при нынешней подписке положим 6 500 экз. по 14 р., это составит 95 тысяч; весь расход, считая все, что получали мы с Вами, составит тысяч 70 (это я считаю с натяжками, собственно меньше). Остается 25 т.; вычтем 8 т., остается 17; приходится каждому по 4 т. Да за работу получите Вы хотя 2 т. -- больше я не желал бы, чтобы Вы писали, пока укрепитесь в здоровье. Но я говорю, что останется по 4 т. дохода, считая расход слишком большим, на самом деле он меньше. Вот приблизительный счет: 400 листов; за печать и бумагу и брошюровку положим по 70 р. (выйдет меньше) -- 28 000; за оригинал кругом по 70 р. (это много) -- 28 т. Плетневу и конторские расходы 6 т., итого 64. положим 65, остается 30 т., за уплатою долга 22, каждому 572. Так следовало бы; может быть, Некрасов учтет несколько, но все же останется 5 т.
   Надобно передать Вам две черты этого рассуждения, одну о себе, другую о Некрасове]. Я говорил только о Вас, себя не упоминая ни одним словом -- какое благородство! Между тем, ведь ясно, что я говорил о себе, а не о Вас собственно. Что прикажете делать с подловатостью характера. Все прикрываю благовидными предлогами, да и кончено, и находятся люди, которые так и на самом деле думают, что вот бескорыстный человек. Тем лучше для меня: vulgus vult decipi, ergo decipiatur {Толпа хочет быть обманута, следовательно, будет обманута. -- Ред.}.
   О Некрасове надобно сказать противное. Он очень умный человек, и главное, видит все насквозь, так что сейчас знает, чем кончится дело, и прямо говорит, что нужно, чтобы не вести напрасного разговора. Вас он действительно любит и вполне ценит. Мы говорили с ним самым ласковым тоном, как будто он очень доволен, -- да и в самом деле, он не претендует, потому, что сам понимает вещи отлично.
   Кстати, до сих пор, кроме посланного вчера векселя, не считая все взятое для Т. К. и для Василия Ив. после Вашего отъезда, за Вами считается 3 750 руб., с вчерашним векселем 4 250 руб., так что долгу на Вас вовсе не следовало бы считать. Это, впрочем, кроме 1 500 руб., взятых Вами из личных денег Некр., но в них можно будет сосчитаться, переведя их на "Соврем." и обратив в счет вознаграждения за прежнюю работу. Я так полагал бы, но, впрочем, едва ли устрою это. Однако посмотрим, когда будем сводить счеты за 1860 год.
   Посылку Вашу к Т. К. я еще не получал. Жалею о том, что послал к Вам тогда ее письмо -- оно должно было огорчить Вас; но она там хвалит меня, я собственно поэтому и послал.
   Жена моя все еще в Саратове. Пока здорова. Здесь мы все живем так себе, хорошо.
   Да, из прежнего "Свистка" "Неаполитанские стихотворения" таки пропустили, "Двух графов" тоже, так что при No XII будет "Свисток". Цензор переменяется с нового года -- будет читать нас Веселаго, бывший помощником попечителя в Казани. Посмотрим, что выйдет. Хуже, конечно, не будет, потому [что] свинство Рахманинова можно было бы изобразить только пером Державина.
   Жму Вашу руку.

Ваш Н. Ч.

   P. S. Подписка идет пока не хуже прошлогоднего; когда в прошлом году было 500 подписчиков, ныне было 520. Надобно будет печатать 7 000. Если бы не испакостилась цензура с мая месяца, если бы следующие книжки не были крайне плохи, шутя хватило бы до 8 т. Но что же делать?
   Если Некр. писал Вам и если Вы будете отвечать ему, напишите мне о содержании Вашего ответа.
   

366
РОДНЫМ

20 декабря 1860 г.

   Милый папенька, мы все здесь, слава богу, здоровы. Ваше письмо от 10 декабря мы получили своевременно.
   Я полагаю, что если Олинька чувствует себя хорошо, то это письмо уже не застанет ее в Саратове. Она писала, что соскучилась о нас и желала бы приехать поскорее. Потому я и пишу ей лишь несколько слов на всякий случай.
   У нас нового ничего нет. Сестры очень часто посещают университет; некоторые курсы они слушают постоянно, не пропуская ни одной лекции. Этот обычай посещать университет дамы и девицы приняли в последние два года: до того времени ни одной нельзя было сидеть в аудиториях. Но теперь каждый день бывает на разных лекциях до 30 дам и девушек, из которых многие слушают лучшие курсы правильно, подобно сестрам. Все к этому уже привыкли, так что видеть дам на университетских лекциях теперь стало делом таким же обыкновенным, как видеть их в концертах.
   Иван Григорьевич в последнее время занимался правилами о сокращении переписки в Синоде и по синодальному ведомству. Сереженька помогал ему в этой работе.
   Алексей Осипович продолжает работать с прежним усердием,
  
Ко всем произведениям автора К списку авторов