Письма 1877-1889 годов
ачет. Матроска, по легкомыслию своего возраста, менее постоянно тоскует; но временами плачет и он. Третьего дня оба они ели очень мало; вчера побольше, но все-таки гораздо меньше обыкновенного. В самом деле, очень тоскуют о твоем отъезде. -- Беру армянского малютку играть с ними (и кормлю, разумеется).
Здесь у меня идет все хорошо. Стараюсь делать так, как ты говорила. Не беспокойся, моя миленькая радость, ни о моей еде, ни о целости вещей. Надеюсь, все будет сбережено. -- Мой помощник отдыхает от работы и делает новые прочные кресла для качанья Матроске; посмотрим, согласится ли качаться Мурлышка.
За обедом ныне будет пирог, как ты предписала.
Из квартиры ухожу, только когда остается в ней мой молодой помощник. 1 мая вечером он ушел в 874 часов, чтобы успеть попасть к началу спектакля, которым открылся летний сезон. Игра новоприезжей труппы очень понравилась Константину Михайловичу; он говорит, что такой прекрасной труппы он еще не видел.
Работа у меня с ним идет успешно. Он приходил в эти дни рано, а ныне пришел в 9 часов утра. Что будет дальше, посмотрим; а пока он трудится усердно.
Целую дяденьку, Вареньку, Катеньку, ее детей.
Целую миленькую Миночку.
Будь здоровенькая, моя красавица. Целую твои ручки и ножки. Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя Лялечка. Будь здоровенькая. Твой Н. Ч.
P. S. Принесли письмо к тебе -- кажется, от Миши. Влагаю в свой конверт.-- Пирог (с рисом и яйцами) очень понравился . Константину Михайловичу. Мурлышка кланяется тебе. Матроска спит. -- Целую тебя. Будь здоровенькая.
Буду писать тебе 7-го числа.
Будь здоровенькая, моя красавица Лялечка. Целую и целую тебя.
Вчера получил я твое доброе письмо от 30 апреля. Благодарю тебя за него.
Начну ответ с того, чем давно смущаюсь я и о чем ты сообщаешь мне сведения, слишком близко, к сожалению, совпадающие с моими предположениями, -- с дела о здоровье моего Саши. Не умею рассудить, как помочь ему. Посоветуй ты; вероятно" я исполню твой совет.
Я думаю, что главная причина расстройства Саши -- жалкое материальное положение его. Полагаю, что его дела в Петербурге не могу пойти сносно по его неспособности вести их порядочно. Как же быть? Проще всего, повидимому, было бы поправить его переселением его сюда. Но его отношения к матери были прежде не таковы, чтоб это могло быть полезно для него. Она скоро приедет к вам (теперь она в Саратове; Варенька вчера выехала оттуда навестить меня; когда вернется в Саратов, Оленька поедет оттуда к вам). Присмотрись, уладятся ли отношения между Сашею и матерью. Если уладятся, то Саше можно будет жить при нас удобно и хорошо. Иначе жизнь при нас была бы вредна ему. -- Есть другое решение: если работа по переводу Вебера не расклеится, то я могу посылать Саше рублей 400 в год. Но, во-первых, этого мало в Петербурге человеку, вовсе, или почти вовсе, не имеющему других доходов; во-вторых, я не умею разобрать, полезно или вредно для Саши получать деньги от меня. Его понятия о вещах так сбивчивы, что у меня есть опасение, умел ли бы он сохранить хотя ту маленькую склонность к приобретению куска хлеба трудом, надобным для других, какую имеет теперь; опасаюсь, что, получая от меня деньги, он вообразил бы себя сыном богатого человека и совершенно зафантазировался бы. А быть может, ему и бесполезно иметь склонность к труду?-- Повидимому, бесполезно: не умеет ничего делать. -- Пока Солдатенкову не надоест издавать перевод Вебера (приносящий ему, как я думаю, значительный убыток), я могу посылать Саше рублей 400 в год.
Продолжаю о деньгах. Хотелось бы мне, пока могу работать, уплатить хоть какую-нибудь долю долгов, которые, по-моему, лежат на мне; хотелось бы собрать хоть маленькое обеспечение для Оленьки и для бедного Саши (Миша, кажется, сумеет прожить и собственным трудом). Потому хотелось бы писать для журналов, чтобы получать больше денег. Но не знаю, скоро ли можно будет мне писать журнальные статьи без вреда себе. Занимаясь исключительно переводом, по крайней мере не делаю себе вреда.
Потому посылаю тебе не только книгу Рогге (пять томов), но и "Биографию Брайта". Пока не стану думать, что могу писать для журналов, она тоже бесполезна мне. Посылаю и книжку Спенсера, которая вовсе не нужна мне.
Ты спрашиваешь, не понадобилась ли бы мне "новейшая литература, затрагивающая" времена, к которым относятся мои литературные воспоминания. Пока нет. Все не умею найти досуга для записывания своих воспоминаний. И скоро ли найду его, не знаю. А сами по себе эти книги не интересны мне. Я вообще довольно мало интересуюсь русскою литературою. Если б я надеялся скоро иметь досуг, то мне были бы нужны кое-какие справочные книги по философии, по всеобщей (не русской, всеобщей) истории. Мне все еще кажется, что я мог бы написать -- не по-русски, разумеется, -- что-нибудь пригодное для разъяснения некоторых вопросов по этим отраслям науки. Но -- недосуг заниматься ничем, кроме работы для денег. Потому никакие книги мне пока не нужны.
Кстати о книгах. Вчера я получил перевод Тацита, изданный Модестовым. Если тебе случится увидеться с Модестовым, поблагодари его от меня за доброе расположение.
Милый друг, очень жалею о том, что когда ты приехал повидаться со мною, я не умел понимать положения дел и потому говорил слишком много несообразного с обстоятельствами. Теперь вижу, что ты был прав, а я толковал вздор. Стыжусь, вспоминая об этом.
Завтра приедет сюда Варенька. Не знаю, надолго ли. Я получил только телеграмму, что она вчера выехала из Саратова. Хорошо было б, если б осталась хоть дней пять.
Целую Юленьку, Верочку, Наташеньку и всю свиту Юленьки. Целую сестер и брата.
Будь здоров, мой добрый друг. Целую тебя. Твой Н. Ч.
Приехала Варенька, о чем ты, вероятно, уж давно узнала из посланной ныне тебе телеграммы.
О времени прибытия парохода мне было сказано, что он придет часов в 8 или, быть может, получасом раньше; во всяком случае не в 7 часов, а позже. Я встал в 6 и, отперев дверь, вернулся в мою комнату немножко одеться, чтобы сказать кухарке о том, что встал и что отправлюсь в порт, не дожидаясь чаю, напьюсь возвратившись. Приодевшись, выхожу в переднюю -- и вижу вошедшую Вареньку.
Когда выедет отсюда, она еще не решила. Но думает, что ждать до субботы не будет; завтра (в среду) не поедет; итак, выедет, вероятно, или в четверг или в пятницу. Утром в тот день, как соберется ехать, я пошлю к тебе телеграмму, которая, быть может, дойдет до тебя раньше этого письма.
Сколько я успел рассмотреть черты лица Вареньки в свое свиданье при проезде через Саратов, мне показалось теперь, что она в эти три года нисколько не переменилась.
Относя телеграмму, я кстати зашел к Мелькумовым сказать о приезде Вареньки; спросил, приехать ли с нею к ним, или звать их к себе? Федосья Мелькумовна отвечала: "Зовите нас к себе". "-- "Благодарю, зову". -- "Хорошо, зайду после обеда", -- отвечала она. -- Завтра, вероятно, к Вареньке зайдет Сусанна Богдановна.
У меня здесь все хорошо.
Поздравляю дяденьку с днем его ангела и целую его. Целую Миночку, Катеньку и всех.
Пришло письмо от Миши. Влагаю в этот конверт.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя миленькая красавица.
Будь здоровенькая, моя Лялечка. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Благодарю тебя за то, что ты доставила Вареньке возможность навестить меня. Ныне она едет. Утром я получил твое письмо от 6 мая. Итак, ты думаешь привезти сюда дяденьку? Хорошо будет, если ты найдешь удобным для себя исполнить это намерение. Не утомит тебя ухаживанье за дяденькою на пароходе? И не тяжело для тебя будет сделать два переезда, сюда и обратно? Если эти труды не изнурят тебя, то прекрасна твоя мысль привезти сюда дяденьку.
Поздравляю его с днем ангела. Целую его. Если не изнурительно будет ему и тебе, то привози его. -- Целую Катеньку и ее детей. Целую Миночку. Благодарю ее за письмо.
Прилагаю записку к тебе от Катерины Андреевны.
Мурлышечка и Матросенька целуют тебя. Оба здоровы. Я поцеловал их по твоему поручению.
Милая моя голубочка, обрадовался я тому, что ты чувствуешь свое здоровье несколько поправившимся. Заботься о нем, моя радость. В нем все мое счастье.
Целую твои ручки и ножки, миленькая моя Лялечка. Будь здоровенькая. Целую тебя. Обнимаю и целую тысячи, тысячи раз. Твой Н. Ч.
Завтра, вероятно, напишу тебе о том, как проводил Вареньку.
Целую твои ручки и ножки, моя миленькая красавица.
Крепко обнимаю и тысячи раз целую тебя. Твой Н. Ч.
Благодарю тебя, моя голубочка, за то, что ты доставила Вареньке возможность навестить меня. Нечего и говорить о том, приятно ли мне было повидаться с нею. Очень обрадован я был тем, что ее здоровье, как я увидел, менее расстроено, чем я полагал.
Беспокоился я о том, не имеешь ли ты хлопот с обуздыванием несчастного братца моего Миши. Или он в эти дни удерживался от своей гибельной слабости?
Федосья Мелькумовна показала Вареньке в Астрахани все, что когда-нибудь видывала сама. Я зайду к ней ныне же поблагодарить ее за расположение.
Сусанна Богдановна, вместе с нею и ее сестрицею провожавшая Вареньку, поручила мне написать тебе, что Маргарита Ивановна нашла возможность ехать в Москву. Сусанна Богдановна известит тебя телеграммою, когда они соберутся выехать. По мнению Сусанны Богдановны, это может быть в среду (то есть 14 числа).
Катерина Андреевна заходила повидаться с тобою (она думала тогда, что ты еще не уехала). Написала тебе записку, которую я вложил в свое письмо, отданное Вареньке. Вероятно, Катерина Андреевна высказала там (просьбу к тебе, которую передавала мне на словах. Не зная, написала ль она сама, передаю тебе, в чем дело: ей нужна программа существующих в Петербурге Рождественских фельдшерских женских курсов; она просит тебя, когда будешь в Петербурге, достать эту программу и прислать ей (через меня, разумеется).
Но поедешь ли ты прямо из Саратова в Петербург, или привезешь ко мне дяденьку? Боюсь просить тебя привезти его повидаться со мною: эта поездка будет, я опасаюсь, утомительна для тебя: с ним будет тебе столько хлопот в дороге. Как рассудишь, так и реши сама.
Мурлышенька и Матросенька целуют тебя. Среди дня едят мало: от жара пропадает у них аппетит; но утром и вечером кушают хорошо. Матросенька стал сильно проявлять при еде воинственный характер: наложит лапку на кушанье с той стороны, с которой ест Мурлышенька, и рычит; Мурлышенька беспрекословно уходит. Потому я следую твоему правилу: кладу дерзкому мальчишке еду особо и не подпускаю его к месту, где ест Мурлышенька;-- он по нескольку раз бросает свою еду и направляется отнимать еду у Мурлышеньки; я объясняю ему, что это стыдно, и отвожу назад, к его еде. Молоко даю сначала Мурлышеньке и Матросеньку держу в руках, пока накушается кроткий старший наш воспитанник.
Все трое мы здоровы.
Буду по утрам ходить гулять. (Я купил и приделал к задней двери замок.)
Целую дяденьку, Вареньку, Катеньку с детьми, Миночку.
Будь здоровенькая, моя миленькая голубочка. Пожалуйста, заботься больше всего о своем здоровье. В нем все мое счастье.
Напомни Вареньке о моей просьбе к ней -- навести справки о том, жив ли мой двоюродный брат Иван Фотиевич.
Целую твои ручки и ножки, миленькая моя красавица. Будь здоровенькая. Крепко обнимаю тебя, моя Лялечка, и целую тысячи и тысячи раз. Твой Н. Ч.
Дня через два буду опять писать тебе.
Целую и целую тебя, моя миленькая красавица Лялечка. Твой Н. Ч.
Благодарю тебя за твой приезд ко мне и за то, что ты отпустила ко мне дяденьку. Он еще довольно крепок и при твоей заботливости будет, я надеюсь, довольно долго пользоваться удовлетворительным здоровьем.
Благодарю тебя. Целую твои руки. Целую тебя. Твой Н. Ч.
Сейчас принесли писымо к тебе от Миши. Мне хочется, чтоб оно было отправлено с нынешнею почтою; а для этого надобно отдать его на почту через полчаса, то есть немедленно нести его туда. Потому пишу лишь несколько строк.
Мы все трое здоровы и все у нас хорошо. Мурлышенька начинает заводить знакомства, и оказывается юношею если не особенно храбрым, то очень сильным, и потому я не боюсь, что знакомые будут обижать его: обороняется он так ловко, что нападающий убегает. Кушают и он и Матросенька очень исправно.
Я тоже ем хорошо.
Будь здоровенькая, моя миленькая красавица.
Целую дяденьку, Вареньку, Катеньку с детьми, Миночку. -- Варенька вчера утром приехала, да? Как вы с нею рассудили относительно поездки дяденьки сюда?
Больше всего думай о своем здоровье, моя миленькая голубочка.
Целую твои ручки и ножки. Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя Лялечка. Будь здоровенькая. Целую тебя. Твой Н. Ч.
Целую Вас, милые Миша и Елена Матвеевна. Ваша маменька едет ныне вечером к Вам. Она говорила мне о предложении по службе, которое делают тебе, Миша; мне кажется, что она судит об этом деле совершенно справедливо.
Будьте здоровы. Жму Ваши руки. Ваш Н. Ч.
Каково-то доехала ты? Нашла ли наших здоровыми?
Все трое мы здесь здоровы. По твоему разрешению, я перевел Матросеньку ночевать в комнаты; он был в восторге; очень рад был и Мурлышенька, увидев, что будет иметь товарища для развлечений в часы бессонницы; они прыгали в тот вечер, не помня себя от радости. -- По утрам кормлю их сырым мясом, как ты велела.
Когда пароход отплыл настолько, что уж не стало видно окон его и я повернулся итти домой, -- смотрю, в нескольких шагах от меня стоят обе остальные твои барышни. Итак, они действительно приходили провожать тебя. Как же мы не нашли их?-- Они прошли прямо на пароход, попали там в толпу, из которой не могли выбраться ни взад, ни вперед, и толклись на месте, окруженные десятками людей, закрывавшими их от нас. Меня они не видели. Я поблагодарил их от твоего имени, и мы проводили их до квартиры. Потом мы работали.
Полагаю, что послезавтра отправлю в Москву кусок перевода. Если до 5 июня не получу денег из Москвы или уведомления, что деньги взяты тобою, то пошлю письмо, в котором буду просить о посылке денег тебе; а если до той поры получу деньги, в тот же день отправлю их тебе на имя Миши, оставив несколько у себя.
Будь здоровенькая, моя миленькая голубочка.
Целую детей и родных.
Целую твои ручки и ножки. Крепко обнимаю, тысячи и тысячи раз целую тебя, моя красавица.
Будь здоровенькая, моя милочка Лялечка. Твой Н. Ч.
Вчера вечером получил я твою телеграмму о том, что ты выезжаешь в Петербург. Благодарю тебя за это извещение.
Мы все трое здоровы.
Вчера, вскоре по получении мною твоей телеграммы, зашли ко мне Софья Мелькумовна и Ксения Артемьевна(-- так?-- та сестрица твоих барышень, которая уезжала с матерью в Баку); она приехала погостить здесь; думает, что пробудет здесь до половины августа. Очень жалела, что не застала тебя. Стала румянее прежнего. Поселилась у Мелькумовых. -- Я отдал Софье Мелькумовне узор, который был у Евгении Александровны. -- Софья Мелькумовна дала мне письмо к тебе. Влагаю его в этот конверт.
Барышни твои собирались уйти от меня, когда явился мой приятель Аветов и потребовал, чтоб я ехал с ним кататься. Я не хотел. Он стал сердиться. Нечего делать, я надел пальтишко и поехал. С полчаса он возил меня по той большой площади, которая между Аркадиею и садами.
Несу на почту кусок своего перевода. Я до приезда Вареньки рассчитывал отправить его 20-го числа; а ныне -- 21-е; из этого ты видишь, что приезд Вареньки и дяди очень мало замедлили мою работу.
Целую детей и родных.
Будь здоровенькая, моя миленькая голубочка. О вещах и деньгах не беспокойся; надеюсь, что все будет цело.
Я говорил тебе в прошлом письме, что если до 5 июня не получу денег или уведомления о получении их тобою, то буду просить о посылке их тебе.
Целую твои ручки и ножки, моя красавица. Будь здоровенькая.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя радость Лялечка. Будь здоровенькая. Твой Н. Ч.
Третьего дня (в четверг) вечером я получил твою телеграмму, в которой ты извещаешь меня, что в этот день утром ты благополучно приехала в Петербург и что все там здоровы. Благодарю тебя, моя радость, за это уведомление.
Заботься о своем здоровье, моя голубочка, и присматривай за своею дочкою, чтоб она не повредила себе. По твоему уверению, она очень умная; но ты передай ей от меня, что подобным ей госпожам, у которых еще не вырезались зубы мудрости, следует слушаться старших; и тогда, когда слушаются, они бывают действительно умны; а без того они вообще бывают мастерицы на дурачества, которых не должны себе дозволять персоны в их положении. Я надеюсь, впрочем, что она будет держать себя умно.
Мы здесь все трое здоровы. Кормлю своих младших сожителей по утрам сырым мясом, как ты велела. Не отменишь ли это распоряжение? Они оба с хорошим аппетитом кушают не только жареную, но и вареную рыбу и жареное мясо; не отказываются даже и от вареного. Однажды, когда Мурлышенька лежал растянувшись, я снял с него мерку от подошвы задних лап до носа: вышло -- сколько вершков, ты думаешь?-- 17 1/2 вершков!-- Целый аршин и 1 1/2 вершка; судя по этому, полагаю, что через год он попросту будет годиться к поступлению в военную службу; помешать приему его в ряды защитников отечества может лишь одно: трусость; думаю, что за нее забракуют его. А Матросенька, вероятно, не только будет воином, но и получит награды за военные подвиги; прогоняет бедного Мурлышеньку от еды; приходится кормить их порознь.
На-днях я встретил дядю Зоей, Артемия Ивановича; он сказал мне, что женится; фамилию невесты я забыл; судя по его рассказу о ее семействе, они люди зажиточные.
Наша хозяйка всякий раз, когда видит меня, поручает передать тебе ее поклон; то (же всегда говорят две молодые женщины или девушки, составляющие ее свиту; одна из них, без сомнения жена ее сына; а другая?-- дочь ее? или у нее нет дочери?-- Я, разумеется, говорю в ответ, что ты писала им свой поклон.
Когда понесу письмо на почту, вероятно зайду к твоим милым барышням.
О деньгах и вещах не беспокойся: не растеряю ничего. Целую детей и родных. Присматривай за своею дочкой. Целую твои ручки и ножки. Будь здоровенькая, моя миленькая красавица. Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя Лялечка. Будь здоровенькая. Твой Н. Ч.
Каково-то поживаешь ты в Петербурге? Довольна ли рассудительностью своей дочки? Всех ли наших (нашла здоровыми?
Я получил письмо от Саши и письмо от Сашеньки (брата). Саше буду отвечать по получении письма от тебя -- то есть, вероятно, очень скоро. -- Сашеньке (брату) скажи, что примусь записывать для него мои воспоминания, когда отправлю в Москву кусок перевода Вебера; думаю отправить 5 июня (мне хочется, чтобы просьба о посылке денег тебе сопровождалась куском работы). К той поре, вероятно, рассужу, найдется ль у меня возможность заняться какою-нибудь из журнальных работ, которые он рекомендует мне. А если рассужу об этом многими днями раньше, чем отправлю кусок перевода в Москву, то напишу ему, не дожидаясь досуга приложить к письму несколько листов воспоминаний. Благодари его, милого, за заботливость обо мне.
Я здоров. Находящиеся под моею опекою молодые четвероногие люди тоже пользуются вожделенным здоровьем. Мурлышенька, сохраняя голубиную кротость души, начинает становиться менее похож на зайца характером, приобретает маленькую способность защищать свои интересы; когда Матросенька, бросая свою еду, лезет отнимать у него точно такую же его еду, пока он еще голоден, то он отстраняет лапкой голову озорника (не размахивается, не наносит удара, а тихо, осторожно отстраняет, спрятав когти); но если уж успел проглотить два, три кусочка, то отходит и ждет, пока буян наестся и уйдет. Матросенька перенимает у него манеру кушать лежа. -- Теперь здесь по ночам уж довольно жарко; потому ни тот, ни другой не лезут ночью прижиматься ко мне, предпочитают спать на просторе.
Когда я относил прежнее свое письмо на почту, то исполнил свое намерение зайти к твоим барышням; застал только Анну Каспаровну; дочери обе были в гостях; она благодарила за поклон от тебя. От Мелькума Мартыновича, который повез внука в Казань, они еще не имели тогда писем (он поплыл, кажется, на одном из тех пароходов, которые идут медленно). -- Ксения Петровна теперь уж вполне оправилась и выходит из дому.
К тетушке, у которой живет мой помощник по переводу, Костенька, как ты его зовешь, приехала сестра, -- кажется, из Бахмута; погостит, вероятно, с месяц. По этому случаю моему помощнику было дня два довольно много головомойки: новоприезжая тетка бранила его за то, что он вышел из гимназии; здешние родные, которым наскучило бранить его, прониклись от его свежего чувства новым одушевлением; плохо было Костеньке; но и новоприезжая, набранившись досыта, смягчилась; и он опять бодр духом. -- В воскресенье отправился утром в соседнюю с городом рощу рисовать масляными красками картинку с натуры; но не догадался взять ящик, чтобы спрятать картину на обратном пути; поднялся ветер, и картину залепила на дороге пыль. Будущий живописец мужественно перенес и это; нарисует новую картину, лучше превратившейся в слой грязи.
Мне прислан перевод Тацита, сделанный Модестовым. Если Сашенька видится иногда с Модестовым, то попроси его передать мою благодарность за доброе внимание ко мне. -- Я получил три экземпляра перевода книги Шрадера (о языкознании). Благодарю за присылку.
Целую детей и родных.
Будь здоровенькая, моя миленькая радость.
Целую твои ручки и ножки, моя Лялечка. Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя. Твой Н. Ч.
Здорова ли ты? Здоровы ли дети? Умно ли держит себя твоя дочка? Здоровы ли братья и сестры?
Мы здесь все трое здоровы.
В эти дни я ни у кого не был. Вчера заходила ко мне твоя молоденькая монашенка, -- как ее зовут, я все еще не умею припомнить: Дарья, это знаю; но -- Степановна или Устиновна? Она и ее сожительницы слышали от кого-то, что ты приезжала; но не поверили: "Как же это возможно, что Ольга Сократовна приезжала, а не зашла к нам?" -- Я сказал, что ты приезжала на один день, с дядею, который плохо видит и которого поэтому ты не могла оставлять без своего попечения; что ты все время ухаживала за ним и не имела досуга побывать "и у кого. -- Она приходила узнать о тебе, хорошо ли ты доехала до Петербурга. Кстати, она спросила книг; я дал и записал, какие она взяла.
Работа моя идет как обыкновенно; не опасайся, моя миленькая голубочка, что я утомляю себя; до усталости я еще ни в один из этих дней не работал; и не буду; нет и надобности; сколько надобно, работа подвигается вперед при умеренном занятии ею. Не беспокойся и о вещах. До сих пор все цело; надеюсь, и останется цело все.
Когда понесу письмо на почту, вероятно зайду к твоим милым барышням.
В армянской лавочке под моею комнатою взяты на воспитание два ребеночка: один немного поменьше Матросеньки, весь желтенький; его я угощал ныне в первый раз; другой вовсе маленький; этого я угощал вот уж дня три сряду; он серенький. Оба несколько дичатся Матросеньки и Мурлышеньки; Матро-сенька не находит, о чем с ними беседовать; Мурлышенька очень любезен с обоими: лижет, выделывает свои нежные рулады.
Аграфена, сколько я вижу, держит себя скромно. Денег она издерживает не больше, чем следует по моим справкам о ценах.
Дня два на этой неделе было здесь прохладно; со вчерашнего дня возобновилось сильное тепло; тяжелого зноя еще нет.
Сейчас получил твое письмо от 25 мая, моя миленькая голубочка.-- Итак, все у тебя хорошо: "дача отличная", "комнатка" твоя -- "чистая бонбоньерочка", "Миша устроил ее" тебе "великолепно"; "прислуга у детей хорошая и" ты "не будешь иметь с ней никакого дела", потому не будешь иметь никаких неприятностей; прекрасно все это, моя миленькая радость.
Первый день по переезде на дачу ты "целый день гуляла"; делай так и вперед; сколько будет позволять погода, проводи все время на чистом воздухе, и будешь здоровенькая.
Целую сестер и братьев.
О деньгах я уж говорил тебе в прежних письмах, что напишу о них Барышеву (заведующему этим делом у Солдатенкова) в четверг 5 июня; в Москве письмо будет получено, вероятно, 10-го числа.
Будь здоровенькая, моя миленькая красавица Лялечка.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя.
Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
P. S. На обороте пишу Мише и Леночке. Будь здоровенькая. Целую и целую тебя, моя красавица. Твой Н. Ч.
Я полагал, что приезд твоей мамаши в Петербург будет полезен для Леночки. Если бы в соответствующее нынешнему ожиданию твоему и Леночки время жила вместе с твоею мамашею старшая родственница, твоя маменька была бы теперь похожа на тебя здоровьем. (Полагаю, что ты не уступишь им никому в Петербурге?) Я думаю, что Леночка и ты должны всеми силами упрашивать твою мамашу оставаться у вас до той поры, пока Леночка совершенно окрепнет.
Целую тебя. Жму твою руку.
Целую вас, милая Леночка. Будьте умницею и держать себя старайтесь так, как будто вам теперь 98 лет; если достанет у Вас воли на это, то и проживете на свете 98 лет, пользуясь хорошим здоровьем. Жму вашу руку, миленький дружочек, и повторяю просьбу быть умницею. Ваш Н. Ч.
Благодарю за доброе расположение ко мне. Бываю дома каждый день от половины первого до трех часов.
Пишу тебе только за тем, чтобы сообщить известия о нас; они коротки и хороши: все трое мы здоровы и умны.
Здесь начались порядочные жары. Но они сносны.
На-днях я зашел в Прикаспийский магазин купить бумаги и перьев. У конторки стояла хозяйка и вступила в разговор со мною; спрашивала о тебе с любезным и (как мне показалось) неподдельным расположением; потом пустилась в рассказ о болезни и леченье мужа.
Чтобы ты видела, исполняю ль я твое желание записывать расходы, сообщу тебе список их.
Видишь, моя миленькая голубочка, что я записываю все.
О деньгах и вещах не беспокойся, моя радость; все вещи остаются целы; вероятно, и останутся. Денег не теряю и не буду терять.
Сейчас мне принесли повестку на 400 рублей. Иду на почту взять эти деньги и хочу 300 рублей вложить в это письмо, а 100 рублей оставить у себя.
Я еще не просил денег; это прислано без моей просьбы.
Будь здоровенькая, моя радость.
Целую детей и родных.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя миленькая красавица. Будь здоровенькая, моя Лялечка.
Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Я получил твое прекрасное письмо от 29 мая; благодарю тебя за него, моя радость. Мы все трое здоровы.
Надо мне спешить на почту, чтобы отправить в Москву кусок перевода, а отлагать до завтра ответ на твой вопрос о Сусанне Богдановне мне не хочется, потому пишу лишь несколько строк.
Вчера я зашел к отцу Сусанны Богдановны и застал его дома.
Он показал мне письмо от "ее и телеграмму. Письмо было из Москвы; в нем она говорит отцу, что "доктор", у которого была она, "милый человек"; по ее словам отцу, он объявил ей, что лихорадочный астраханский климат вреден для нее и гораздо полезнее для нее будет жить в Петербурге.
В телеграмме от 26 мая она извещает отца, что они в этот день приехали в Петербург и что они остановились у дяди. Итак, ты теперь уж давно видишься с нею, по всей вероятности. Однакож, я на всякий случай сообщаю тебе, как разыскать ее, если она еще не сумела отыскать тебя. -- Ее дядя -- Герасим Егорович Сукиасов; он -- певчий при Армянской церкви и живет: на Невском проспекте, д. No 40 и (тоже другой нумер того же дома) 42, -- вероятно, это дом на углу? вероятно, потому он отмечен двумя нумерами?
Итак, мы все трое здоровы и умны, как нельзя лучше и желать.
Будь здоровенькая, сдоя миленькая голубочка.
Целую детей и родных.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя миленькая красавица.
Будь здоровенькая, будь здоровенькая, моя миленькая Лялечка. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
P. S. Третьего дня я послал тебе на имя Миши 300 р. Будь здоровенькая. Целую и целую тебя, моя миленькая Лялечка. Будь здоровенькая. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Я получил посланные мне Вами от 28 мая четыреста рублей (400 р.) и приношу Вам искреннюю благодарность за Вашу добрую внимательность ко мне.
С нынешнею почтою я отправил на Ваше имя еще кусок перевода 3-го тома Вебера.
С истинным уважением имею честь быть Вашим покорнейшим слугою. Н. Чернышевский.
Благодарю тебя за письмо от 2 июня.
Итак, ты еще почти ни с кем не виделась из наших родных?-- Я так и думал, что не часто придется тебе и им видеться, потому что расселились все по разным сторонам Петербурга, и доехать вам друг от друга -- если не столько же проехать верст, то столько же употребить времени на поездку, как если бы одно семейство жило в Камышине, другое в Саратове, третье в Вольске.
Но по крайней мере ты виделась с Александром Васильевичем; я очень рад; но грустно, что он стал хил; жаль, что сын Елены Васильевны умирает. Передай Александру Васильевичу и ей, что я глубоко огорчен судьбою бедного юноши.
Ты видела нашего с тобою Сашу. То, что ты пишешь о нем, я ждал услышать от тебя. Бедный больной; но производящий неприятное впечатление больной; это так: неприятное впечатление, я вполне согласен с тобою; очень неприятное. Прежде я очень досадовал на него; разговоры Петра Ивановича со мною о нем произвели перемену в моем чувстве; бедный Саша действительно болен, объяснил мне Петр Иванович; когда, к несчастию, так, то -- досадовать на больного дело напрасное.
Будем смотреть на него только как на больного. Что мы можем сделать для него? До очень недавнего времени наши с тобою денежные средства были и недостаточны и неверны; мы не могли принять на себя содержание Саши. Теперь можем. Работа моя при помощи усердного к диктовке помощника стала подвигаться быстрее прежнего. Сделаю такой расчет:
в эти три месяца я переводил по 12 листов; или даже больше; но, положим, только 12; за них приходится (но 30 рублей) 360 рублей. Чтобы помощник был усерден к диктовке, надобно платить ему не круглую цифру за месяц, а сколько придется по количеству сделанной им работы; по прежним месяцам выходило, что он пишет около 120 страниц (это 7 1/2 листов; остальные 4 1/2 писал я своею рукою); я перевел 15 рублей на расчет по страницам; вышло -- за 10 страниц он получал 1 р. 25 к.; я сказал ему в начале нынешнего месяца, что буду платить по этому расчету. Он стал усерднее. Вероятно, будет писать по 150 страниц; это 30 страниц прибавки, то есть почти 2 листа, или 60 рублей. Если пойдет так, наш доход будет: 14 листов по 30 рублей, 420 рублей, из них за диктовку десяти листов помощнику придется получить 20 р.; у нас остается 400 р. -- Мне кажется, мой дружочек, что если пойдет так, то мы могли бы посылать Саше рублей 40 в месяц; а теперь пока будем давать ему хоть по 30 рублей. Он неспособен к работе, потому что болен; не он виноват, болезнь его виновата в его неспособности жить своим трудом. -- Но мне хотелось бы, мой дружочек, чтобы деньги получал он от тебя, а не от меня. Позволь мне писать ему, что ты посылаешь ему деньги.
Ныне я отправляю ему письмо по адресу Миши. Прошу Мишу узнать, куда он уехал, и не медлить переслать ему письмо. В письме, разумеется, я не говорю ему о деньгах. Мне хочется, чтобы деньги были посылаемы ему от твоего имени.
Ты довольна Мишею и Леночкою. Скажи им, что я люблю их за это.
Ты "целый день гуляешь", когда позволяет погода. Это хорошо. Тебе говорят, что ты "немножко поправилась"; я думаю, что тебе говорят правду.
Тебе кажется, что родные Леночки полюбили тебя; я уверен, что да, если они неглупые люди, как я и полагаю. -- А тебе они нравятся; это и показывает мне, что они порядочные люди, умные, хорошие, добрые.
К Федосье Мелькумовне зайду, когда понесу письмо на почту. Я писал тебе, что оставил у себя 100 р. Итак, 20 числа отдам вперед за квартиру; деньги на это есть. -- Когда получу еще?-- Не знаю; дело очевидное, что посылающие мне, как люди богатые, скучают посылать деньги мелкими, по их понятиям, суммами и предпочли бы посылать пореже, крупными суммами. Подожду от тебя известия, к какому числу нужны тебе будут деньги, и если еще не будут они высланы мне в дни, которые будут итти между отправлением твоего письма ко мне и получением его мною, то попрошу о присылке.
Мои воспитанники подымают по ночам такой топот, что полы и стены дрожат; днем сравнительно смирны; ночью -- гоняясь друг за другом -- сто раз выпрыгнут и вспрыгнут в окно (с решеткою), оставляемое открытым для их удовольствия (окно в столовой, выходящее в коридор). -- У того персиянина, торгующего фруктами, у которого ты всегда велишь мне брать (No 8, против магазина Ильина), я увидел персидскую кошку, трехцветную, такую красивую, что долго гладил ее, любуясь; хвост -- как у лисицы, чуть не шире самой владелицы хвоста; и тоже трехцветный, красивого узора цветов. Но Мурлышенька и Матросенька -- родные мне, потому милее всяких персидских братьев и сестер своих.
Будь здоровенькая, моя миленькая красавица. Целую детей и родных.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя миленькая Лялечка.
Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
[P. S.] Увидишь Сашеньку, скажи, что вчера я начал писать для него "Заметки при чтении Некрасова"; дня через три, вероятно, напишу столько, что найду число листов достаточным для отправления ему. Тогда напишу и письмо ему. Будь здоровенькая. Целую тебя, моя Лялечка. Целую и целую тебя. Твой Н. Ч.
P. P. S. Мы все трое совершенно здоровы. Целую тебя. Твой Н. Ч.
Извини, что промедлил ответом на твое письмо от 22 мая. Мне хотелось подождать известия от тебя или от твоей мамаши о ваших с нею разговорах. Жаль, что тебе пришлось уехать из Петербурга в то время, как она приехала туда. Хорошо было б, если бы вы с нею повидались и поговорили побольше.
Ты не сообщил мне, куда адресовать тебе теперь. Поэтому адресую письмо на имя Миши.
В то время, как пришло твое письмо ко мне, Сусанна Богдановна была уж в Петербурге. Видались ли вы с нею? Она поехала с матерью (Маргаритою Ивановною, напоминаю имя, если не помнишь); они остановились у брата Сусанны Богдановны, певчего при Армянской церкви, Герасима Егоровича Сукиасова, живущего на Невском проспекте, дом NoNo 40 и 42. -- Влагаю в конверт твое письмо к Сусанне Богдановне.
Милый мой друг, постараемся быть дружны все. И позволь мне по праву дружбы к тебе сказать, что грустно мне думать о неудобствах твоей житейской обстановки; позволь просить тебя, чтобы ты рассказал мне о том, каковы теперь твои планы будущего.
Уменье молчать -- качество хорошее. Но помнишь, по Аристотелю "добродетель" -- то есть хорошее качество -- имеет основным элементом "умеренность", отсутствие недостатка или излишка в своих практических применениях. Уменья молчать ты имеешь очень много; не доводи его до излишества; скажи, как ты думаешь о своем ближайшем будущем.
Не досадуй за эту просьбу.
Будь здоров, мой милый друг. Целую тебя. Жму твою руку. Твой Н. Ч.
Вчера я получил твое письмо от 5 июня; благодарю тебя за него; тем живее благодарю, что тебе было тяжело писать его.
Оно наполнено грустью о нашем с тобою жалком Саше. В прошлом письме к тебе я говорил, на какую величину дохода можем мы с тобою рассчитывать теперь; и мне казалось, что можно теперь будет давать что-нибудь на содержание Саше; я не думал тогда, что можно звать его сюда. В грустном письме от 5 июня ты говоришь, что это необходимо. И прочитав, что ты думаешь так, думаю теперь так и я. Ты говоришь, чтоб я написал Саше приехать сюда. Влагаю письмо к нему и надписанный мною конверт в это мое письмо. Прочти письмо к Саше, и если тебе покажется, что оно написано как следует, то запечатай в мой конверт и передай Поленьке для отправления к Саше. А если что-нибудь в письме не так, как следует, ты поправь, прибавь свои заметки и возврати мне; я по твоим заметкам напишу другое письмо к Саше и опять отправлю на твое распоряжение...
(Кстати, иначе, как через тебя или Мишу, или нашего брата Александра Николаевича, я не мог бы послать письма для отправления Саше через посредство Поленьки: я не знаю ее адреса.)
Мы все трое здесь здоровы.
Мурлышенька не обижает более Матросеньку: малютка подрос и не то, что быть душимым от Мурлышеньки, сам начинает порядочно душить его. Но дружба их трогательна: беспрестанно видишь их отдыхающими обнявшись.
Вчера вздумал зайти спросить, бывает ли Платонов в городе; оказалось: бывает утром каждый день от 8 1/2 до 10 часов; это хорошо: пришедши в 9 3/4 часов, можно через пять минут сказать: "Вам пора отправляться по делам; не задерживаю"; дружеские беседы на таких условиях я готов иметь с ним хоть каждую неделю; на деле удовольствуюсь и менее частым наслаждением; но на-днях зайду к Платонову, чтоб отдать экземпляр Вебера с надписью имени m-m Платоновой.
Вчера заходил к Мелькумовым. Понесу это письмо, зайду опять.
Вспомнил передать тебе поклоны всех твоих знакомых, с кем виделся, -- начиная не твоим, а моим знакомым, Аветовым, и кончая Виддиновым.
Катерина Андреевна просила тебя -- помнишь?-- достать программу фельдшерских Рождественских курсов; если можно, пусть Миша достанет эту программу и пришлет "а мое имя.
Целую его и Леночку. Целую родных.
Целую тебя, моя миленькая Лялечка, крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую.
Будь здоровенькая. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Пишу только за тем, чтобы сказать тебе, что все трое мы здоровы и очень умны.
Каково-то поживаете вы? Если бы (чего я не хочу думать) твоя дочка позволяла иногда себе быстрые движения и другие неосторожности, от которых должна до поры до времени воздерживаться, то я прислал бы к вам Мурлышеньку, который, подавая ей пример осторожности, без сомнения имел бы самое прекрасное влияние на ее поступки. -- Матросенька уж не дает ему душить себя. -- Все время, когда не спят, молодые мои компаньоны играют. Я покупаю им мясо; каждое утро дается им сырое, как ты предписывала. Но рыбу они любят не меньше сырого мяса, даже вареную, не только жареную.
Недели полторы ходил по утрам ко мне писать нравившийся тебе (и мне) племянник Семена Моисеевича и оказался скромным, деликатным юношей, чему бы я никак не поверил. Дело вышло так. По окончании экзаменов он приходит и спрашивает, нельзя ли работать со мною. Я сказал, что по вечерам пишет со мною Федоров, а утром может он. При первом случае, когда он выказал свою излишнюю развязность, которая была причиною того, что он так не понравился тебе (и мне), я сказал ему: "Знаете, почему тогда прекратилась ваша работа у меня? Вы держали себя невежливо", и растолковал ему, чем я (разумеется, я говорил только о себе) был недоволен. Он, выслушав, сказал, что некоторых своих невежливостей он сам не замечал, а другие воображались ему требованиями приличия: например, за чаем он болтал безумолку потому, что считал обязанностью мужчины занимать разговором девушек (Мелькумовых), что не кланялся он им опять-таки потому, что воображал, будто поклониться значило бы быть навязчивым, дерзким. "Где я бывал? Где было мне видеть, как следует держать себя?" -- "Хорошо, я буду постоянно замечать вам, когда вы сделаете что-нибудь противное приличию". ~ "Пожалуйста, замечайте". -- И действительно, стал смирен, послушен. -- Вчера утром пришел радостный: ему предложили ехать на каникулы в деревню, готовить маленького гимназиста к экзамену; дали 30 рублей в месяц. Мы с ним порадовались. Уходя, он благодарил за то, что я Noнушал ему, как следует держать себя. -- Писал он очень усердно, так что в полторы "или много две 'недели "аписал больше 100 страниц, работая по утрам. Я заплатил ему по 1 р. 25 к. за каждые десять страниц (я писал тебе, что с 1 числа стал вести такой расчет с Федоровым, и он сделался усерднее прежнего).
На-днях опять возил меня с полчаса по городу мой приятель Аветов.
О вещах не беспокойся, моя миленькая радость: все цело и, вероятно, останется цело. Денег не теряю и -- будь уверена -- не потеряю. Когда ухожу, запираю дверь.
Целую детей и родных.
Если увидишь нашего брата Сашеньку, скажи, что, вероятно, послезавтра кончу заметки, которые пишу для него. Тогда вместе с ними пошлю и письмо ему.
Будь здоровенькая, моя миленькая голубочка.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя красавица Лялечка.
Будь здоровенькая. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Вчера вечером получил твое письмо от 12 июня. Надобно было ожидать, что твои подарки понравятся Верочке и Юлии Петровне. Жаль, что Верочке нездоровится.
Очень рад я тому, что Евгеньичка нашла Леночку удовлетворительною будущею матерью. Надеюсь, что при заботливости твоей и Евгеньички Леночка станет матерью легко, без вреда здоровью.
Вместе с этим письмом отправляю письмо к нашему брату Александру Николаевичу. К письму приложено несколько листков литературных воспоминаний, записанных мною для Ал[ександра] Ник[олаеви]ча.
Миленький мой дружочек, по содержанию твоих писем я замечаю, что ты стосковалась долгою разлукою с Мурлышенькою, Матросенькою и мною. Конечно, мой миленький дружочек, мы все трое -- прекрасные люди, так что твоя привязанность к нам достойна величайшего уважения. Но -- тебе надобно пожить в Петербурге до совершенного выздоровления Леночки. За нами (Мурлышенькою, Матросенькою и мною) нужен присмотр?-- Не спорю; но еще гораздо нужнее присмотр за Леночкою, пока она совершенно окрепнет. Пожалуйста, не покинь ее до той поры. Я "и на грош не верю уму таких молоденьких дамочек: вздумается съесть мороженого, и съест, -- и пойдет история. Мало ли таких глупостей приходит в голову неопытным молодым женщинам?-- Вот Виддинова несколько постарше и достаточно, кажется, потерпела от неблагоразумия -- своего ли, или мужнина; стала поправляться -- и первым делом рассудила, что приятно покататься на извозчике; сошло благополучно; тогда она села в лодку, и шумная компания поплыла по канаве; вернулись, и -- слегла Виддинова на две недели опять в постель. А плыли хорошо, без всяких приключений. Нужен присмотр за этими госпожами.
Пожалуйста, не покинь Леночку без надзора.
20-го числа отдам хозяину деньги за месяц вперед.
Напиши, к какому числу будут нужны тебе деньги.
Мы все трое здоровы.
Они хотели написать: старший: "целую вашу руку", а младший: "целую Вас, Оленька";-- вышло не совсем четко, но, всмотревшись внимательно, можно увидеть, что написаны действительно эти слова. -- Читают они оба усердно. Я даю им старые газеты. Вечером положу, к утру пол покрыт мельчайшими лоскутками.
Я стал по утрам бродить за город, мимо садов; захожу иной раз и в сады.
Не думай, что я работаю до усталости. В этом нет необходимости.
Все вещи целы. Денег я не теряю и не намерен терять.
Целую детей, братьев и сестер. Целую тебя, моя миленькая красавица.
Будь здоровенькая.
Крепко обнимаю и тысячи, тысячи раз целую тебя, моя Лялечка. Целую твои ручки и ножки. Твой Н. Ч.
Тут было написано: "Целую вас, миленькая Леночка"; я отвернулся от стола, Матросенька начертил по моим словам жалобу тебе на меня и Мурлышеньку, что мы обижаем его: Мурлышенька отнимает у него еду (лжет, плут: сам отнимает еду у Мурлышеньки), а я не даю ему лежать на письменном столе (и это лжет, плут: вечно лежит на столе, когда не играет). -- Итак, повторяю выскобленные слова: целую вас, миленькая Леночка. Будьте умница и будете пользоваться хорошим здоровьем до глубокой старости. -- Целую тебя, Миша.
Вот, наконец, написал я для тебя несколько листков моих литературных воспоминаний. Не написал раньше или больше по недосугу.
"Биографические сведения" и разные приложения, помещенные в "Посмертном издании" "Стихотворений" Некрасова, будут, вероятно, служить материалами для последующих биографов его или ценителей его произведений. Потому мне вздумалось сделать некоторые заметки к ним.
Когда выберется у меня три, четыре вечера досуга, напишу для тебя еще что-нибудь. Если ты укажешь мне, о ком или о чем написать, прийму твое желание за руководство.
Ты спрашиваешь, не захотел ли б я написать что-нибудь для печати по поводу "Всеобщей истории" Ранке. Я расположен к этому. Но дело в цене книги Ранке. Это, кажется, вещь многотомная, потому цена -- много десятков рублей. Если ты уверен, что мои рассуждения о всеобщей истории могут без всякого неудобства быть напечатаны в "Вестнике Европы", то, конечно, твой (или его) расход на присылку Ранке мне покроется статьею. В таком случае пришли книгу. А если нет, то не присылай. Ничего нецензурного я не напишу. Но мои понятия о ходе человеческой истории во многом неодинаковы с теми, которые господствуют в ученом мире. Например, разницы между расами, тем более между народами одной расы, между сословиями и проч. в их исторической жизни я объясняю исключительно историческими фактами, а не расовыми, народными или сословными особенностями, рассуждения о которых считаю пустыми фантазиями самохвальства вообще белой расы, в частности европейцев, господствующих народов Европы, ученого сословия (то есть среднего или низшего сословия) этих народов. -- Далее, я считаю результаты насилия вредными, всегда для всех вредными. Например, я полагаю, что завоевания египтян были главными причинами многократных завоеваний Египта дикарями или народами менее египтян цивилизованными: воюет, воюет египетский народ в Азии, изнурится и, изнуренный, делается добычею нашествия. -- Довольно обо многом историки рассуждают так; но в очень многих случаях приняты ученым миром суждения противоположного характера. Мои мнения должны казаться неосновательными в этих случаях. Не знаю, удобно ли журналу, дорожащему своею репутациею основательности -- "Вестнику ли Европы", какому ли другому -- помещать статьи, которые должны показаться большинству специалистов неосновательными. Думаю, что неудобно. А если это мое предположение ошибочно, то пришли Ранке; уменьшу трату времени на перевод и буду писать по поводу Ранке.
Перехожу к другим предметам речи.
Я принял твой совет высылать деньги моему Саше. Понятно, что я должен действовать по согласию с Оленькою, иначе отношения между ним и ею ухудшились бы, а я надеюсь, что они улучшатся. -- Итак, в тот же день, как получил твое письмо, я написал ей расчет наших вероятных доходов, по которому выходит, что мы можем посылать Саше рублей по 40 в месяц. Но дня через два, то есть когда мое письмо было еще только на пути к ней, я получил от нее письмо, в котором она говорит, что, по ее мнению, Саше надобно жить при мне. Конечно, это лучше. Но возможно лишь под условием, чтоб он бывал у меня только по собственному влечению, а жил на особой квартире; так я думаю; у Оленьки об этом не было ничего. Я написал ему, что прошу его приехать в Астрахань, жить вместе с нами или отдельно от нас, как он рассудит; что если он будет жить с нами, то будет получать рублей 15 в месяц на свои личные расходы, а если захочет жить отдельно, то мы можем давать ему рублей 50;-- написав это письмо, я послал его на прочтение Оленьке; если найдет она, что оно сообразно с ее мыслями, то перешлет Саше, а если нет, то возвратит мне для переделки.
Я очень рад, что она поехала в Петербург довольно надолго. Я просил ее или оставаться там до поздней осени, или проехать оттуда полечиться на Кавказ. -- Ей трудно исполнить мою просьбу в таком размере; она думает, что я без нее не умею ни накормить себя, ни вообще жить сносным образом; и все заботится, что я теперь голодаю. Если вы, мои милые, можете иметь влияние на ее мысли своими разговорами, то прошу Вас, говорите ей о том, что она делает хорошо, оставаясь в Петербурге на лето. Я полагаю, что пожить там подольше будет полезно и для нее и для жены Миши.
В ее письмах очень не понравилось мне одно сведение: она говорит, что Верочка похудела. Здорова ли миленькая девушка?-- По рассказам Оленьки, Вареньки, дяденьки -- она премиленькая девушка.
Целую всех вас, мои милые, добрые. Благодарю за любовь к Оленьке и к жене Миши. В письмах к Оленьке жена Миши с восхищением благодарности говорила почти каждый раз о любви, которую нашла у Юленьки, у тебя и ваших детей.
Будьте здоровы, мои милые, добрые.
Жму твою руку. Твой Н. Ч.
Целую Вас, миленькая сестрица Юленька. Напишите, каково теперь здоровье Верочки. Передайте выражение моей любви Аделаиде Петровне и Гаврилу Родионовичу.
1002
А. Н. ПЫПИНУ
Астрахань. 5 мая 1886.
Милый Сашенька,
1003
О. С ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
6 мая 1886. Астрахань
Милый мой дружочек Оленька,
1004
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
9 мая 1886. Астрахань.
Миленький мой дружочек Оленька,
1005
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
10 мая 1886. Астрахань.
Миленький мой дружочек Оленька,
1006
В. Н. ПЫПИНОЙ
[Май 1886.]
Милая Варенька,
1007
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 11 мая 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1008
M. H. и Е. M. ЧЕРНЫШЕВСКИМ
[17 мая 1886.]
1009
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 19 мая 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1010
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 21 мая 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1011
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 24 мая 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1012
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 27 мая 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1013
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 30 мая 1886.
Миленький дружочек Оленька,
-----
1014
М. Н. и Е. М. ЧЕРНЫШЕВСКИМ
[30 мая 1886.]
Милый друг Миша,
1015
Н. В. РЕЙНГАРДТУ
[Июнь 1886.]
Чернышевский.
1016
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 2 июня 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
-----
1017
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
5 июня 1886. Астрахань.
Миленький мой дружочек Оленька,
1018
И. И. БАРЫШЕВУ
5 июня 1886. Астрахань.
Милостивейший государь Иван Ильич,
1019
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 9 июня 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1020
А. Н. ЧЕРНЫШЕВСКОМУ
Астрахань. 9 июня 1886.
Милый друг Саша,
1021
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
11 июня 1886. Астрахань.
Милый мой дружочек Оленька,
1022
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 14 июня 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
1023
О. С. ЧЕРНЫШЕВСКОЙ
Астрахань. 17 июня 1886.
Миленький мой дружочек Оленька,
Это почерк Мурлышеньки.
Это почерк Матросеньки.
1024
A. H. и Ю. П. ПЫПИНЫМ
Астрахань. 17 июня 1886.
Милый друг Сашенька,